Сын милицейского из библиотеки

Убегающему подростку казалось, что, пока он бежал и пытался таким образом согреться, то прошло очень много времени. Как-то было странным, что тот увалень мог так долго бежать и ни разу не остановиться, чтобы достать из-за уха свой окурок, из ширинки или из-под воротничка спички, и подымить, так как жутко запыхался. Но, поскольку подросток во всё время бега очень усиленно думал, то время для него замедлилось. Если ему кажется, что прошёл целый час, то, будь на его запястье браслет с любимыми часиками, он бы мог свериться и убедиться, что не минуло даже пятнадцати минут. Но часики пропали вместе с теми тремя или четырьмя толстыми книгами, которые этот школьник пёр в библиотеку. Он помнил, что у него пытались отобрать часики (под предлогом «сколько время?, ага, да это мои часы — а ну отдавай жадина»), но не заметил, как испарились книжки. Ведь он положил их под ноги, чтобы не мешали отпинывать эту мелюзгу. И, пока он пытался вспомнить, как же так получилось, что он лажанулся, до подростка неожиданно дошло, что сзади, в десяти метрах за его спиной, никакого топота и никакого перегара от пьяного баса не слышится. Он даже остановился, потому что не поверил своим ушам. Обернулся, но никого не увидел вокруг. Неужели этот псих действительно провалился в свою дурацкую полынью?! Такого ведь просто не может быть, потому что, сколько себя знал подросток, ему никогда и ни в чём не везло, и если кому и предстояло провалиться, то уж никак не безумному преследователю. Но подросток всмотрелся вдаль более внимательно… Нет, там не одно монотонное пространство белоснежного льда, а на его фоне что-то выделяется. Это похоже на кусок льдины, который можно поднять миниатюрным японским автокраном и поставить вертикально, чтобы кран мог спрятаться за ней. Спрятаться в очень чёрную тень, которая похожа на смоль. Только льдина очень странная. Она похожа на гигантский лист бумаги — такого не может быть, потому что льдину пришлось бы очень ровно выпиливать и подросток должен был услышать жужжание бензопилы. Но больше всего в увиденном ему казалось, что это не льдина, а… гм… выстроенные в стопки библиотечные книги. Ведь именно на стопке детских книжек сидел тот милицейский перед тем, как подскочил погнался? Значит, и эти книги тоже выстроены в стопки, чтобы изображать длинную и тонкую плоскость; так, что можно было дождаться, пока стемнеет, а потом кто-нибудь поднесёт кинопроектор, как к экрану в кинозале (именно такой величины была эта «льдина» — как экран в кинозале) и показывать фильм, чтобы этот набегавшийся подросток мог отдохнуть и расслабиться. Фильм, который экранизирован по«инопланетным» книгам, которые нигде не печатаются на Земле (о, это было бы просто шикарно… Но, вместо этого, подросток решил подойти к«экрану» ближе. Если там действительно книги и их корочки облеплены снегом, то можно этот снег счистить или как-то соскоблить. Просто, чтобы проверить, есть ли среди них книги, которые подросток нёс в библиотеку. И он уже двинулся в сторону киноэкрана, но последний раз остановился. Потому что из-за«льдины» вышла чья-то фигура. Подросток подумал, что это был тот«милиционер», которому удалось перекурить, пока этот «девочка» смотрел в его сторону как баран на новые ворота, и продолжить свою погоню, но совсем не«тот». Просто глаза человека так странно устроены, что, если он смотрит вдаль, то вырабатывается обман зрения и всё маленькое видится большим, а большое — маленьким. Тот, кто вышел из-за льдины, присел, а потом улёгся на живот, поэтому подросток мог подходить к нему всё ближе и ближе, не опасаясь, что из-за «киноэкрана» может выйти ещё кто-нибудь. А, когда подошёл уже совсем вплотную и в точности убедился, что лежащий лицом вниз — его роста, то попросил его«проснуться» и… Когда тот перевернулся на спину, то всё его лицо было облеплено снегом. Подросток в это время зашёл за странную«плоскость», с которой ещё не начал соскабливать снег, чтобы убедиться, что кроме этого мальчишки на «бесконечно ледяном поле» больше никого нет и никто за«киноэкраном» не прячется… Не скрывается в той, отбрасываемой льдиной, неестественно чёрной и похожей на кусок космического пространства тени… Мальчишка тем временем стряхивал снег, облепивший всё его лицо, даже пару раз чихнул… Оказывается, за«киноэкраном» скрывалась целая прорезь. Вернее, прорубь! Неподвижная чернь морской или океанической воды (неизвестно, как далеко и каким образом летела та ворона, из-за которой всё это началось; может быть, эта прорубь находится в самой середине Северо-ледовитого океана), в которую можно плюхнуться, если подойти очень близко к краю проруби (вернее, ровной как под линеечку прямоугольной прорези), и никто не спасёт — никто не вытащит, потому что края льда будут обламываться всякий раз, когда пытаешься выползти и за них ухватиться. «Ну что, толкнуть тебя в спину или ты сама не будешь ерепениться?» — подошёл сзади этот типчик, отряхнувшийся от снега. И, когда подросток увидел его лицо, то покачнулся и упал на задницу. Слава богу, что не в прорубь! Похоже, что этот гад украл его лицо? Ну, как в том фильме с Николасом Кейджем и Джоном Траволтой в главной роли. И не только одно лицо, а и всё остальное тоже. Вернее, не как в фильме, а как в песне Высоцкого про правду и ложь. Потому что подростку, который убегал от чокнутого милиционера и остановился, чтобы отдышаться, вспомнился именно Высоцкий, а не дурацкие Голливудские боевички. Единственное, чем этот «двойник» сильно отличался от подростка, тем, что наплечники его рубашки так странно выглядели, словно от них отодрали огромные погоны взрослого и толстого милицейского, и оставили торчащие шмотья ниток. Не детские«погончики», а именно взрослые и оттого кажущиеся очень огромными.