Вы знаете, что такое полиция? Это полая милиция. Полые внутренние органы. Но, только, не смейтесь. Это не шутливая, а, наверное, скорее, даже мрачная история. Не страшная, не дешёвый хоррор, а именно мрачная.
152 мин, 48 сек 16720
— Чё я тебе, старый дед со склерозом? Помнить-то помню…
— Вот и решайся. Или мы возьмём её за жабры или, как ты говоришь, «дом в каналезонку провалится».
— Ну ладно, хорошо. Пойду туда, так и быть.
Пархоменко не столько не хотелось туда идти, сколько было непонятно, зачем этому Коленкину так сильно понадобилось помогать. Но Коленкин хотел убить милицейского из библиотеки. Если не убьёт его сейчас, то потом будет до старости лет кусать локти. Потому что такая жизнь — это не жизнь. Уж лучше бы он всем рассказал, что с ним сделали. Но, да, кто ж ему поверит? «Милицейский из библиотеки» — это герой местных анекдотов. Можно сказать, мифический персонаж. Если он кому-то расскажет, то максимум, чего добьётся — это насмешек.«Ха, Коленкина в задние коленки — трам-пам-пам!» «Или такое:«Ты у нас теперь не Коленкин — ты у нас Попочкин». А если убить насильника, то необходимость к покаянию снимается сама собой: Рассказав про изнасилование, придётся рассказывать и про то, как злодею пришлось расплатиться, какую сдачу он получил. А, если не убить, то — рассказать хотя бы про то, как побоялся… А почему побоялся убить какого-то жалкого психа? А потому, что он изнасиловал! — Вот примерно в таком стиле и рассказать. Если именно так сформулировать (не рассказывать про то, что это был мифический «милицейский из библиотеки», а простой педофил), то поверят. Ну, что же, что трус? Главное, что пацанчик понял хотя бы то, что он должен был его замочить!
А Коленкин был трусом. Ведь, чтобы такое про себя рассказывать, нужна определённая смелость. Такая же смелость, как у суицидника. Ну, чтобы сразу, как коленкины одноклассники поверят, успеть совершить самоубийство. Ведь зло — оно не уйдёт, если убить злодея. Оно просто переместится в другого носителя.
Коленкин даже представления не имел, что произойдёт за время его отсутствия с той ледовой равниной, которую он увидел через открытую дверь внутри бондаренкиной квартиры. Просто сердце ему подсказывало, что, если бы он вошёл туда сразу, то мог увидеть этого «мифического» милицейского. А теперь вообще неизвестно — квартира запросто может перестать быть аномальной (ведь закон подлости непредсказуем) или хозяева могут починить дверь, а потом вызвать милицию. То есть, сказка в любой момент неожиданно перестанет быть фантастической реальностью, перекрасится в серую обыденность, где«милицейский из библиотеки» — заурядный опер. И вот, они, вдвоём со«Светой» вышибают замок в квартире данного оперативника… Тут же выскакивают соседи и, вместе с Бондаренкой, орут:«Лови пацанов! Во класс, домушников… беспризорников задержали. Теперь они выведут нас на целую банду»… То есть, всё это время Валерик Бондаренко держал Коленкина под гипнозом, и вся эта история была чистейшей воды розыгрышем.
Но оказалось всё не так просто, как хотелось бы думать Коленкину, а ещё хуже. Потому, что Витёк отказался заходить за эту дверь. Он шёл следом за Двойником, так как намеревался его сопровождать до самого исхода событий. Однако, из-за угла выскочил какой-то мальчонка и поманил Коленкина в сторону, постоянно оглядываясь, чтобы Коленкин дружбан его не заметил.
— Не ходи за ним! Понял? — объяснил этот мальчик всё, что хочет от Коленкина. — Там очень опасно… Ну, в смысле, можно провалиться под лёд. Понял? Я только что там был и увидел… Знаешь, кого? Женщину, похожую на рыбу! Понял? Она может схватить тебя за штаны своими зубами и утащить под лёд.
— Ты хочешь сказать, что видел там русалку? А, погоди-погоди! Это не ты ли тот самый «хрюша», которого мы вчера спасли от милицейского?
— Ну я. А чё?
— А зачем ты опять в этот дом вернулся? Наверно, ты подсадной и работаешь на этого Бондаренко!
— Да нет! Честное слово, я не стукач! Просто мне тот второй пацан сразу не понравился… Кого-то он собой напоминает…
— Ты хочешь сказать, сына этого милиционера-Бондаренко?
— О, точно! Сына! — дико обрадовался Хрюша правильной подсказке. — Вот, кто по-настоящему на него работает…
— Короче, тебе долго объяснять, ты всё равно не поймёшь, но это не его сын. Просто двойник — идеально похожий на… Короче, его клонировали. Понял? Специально, чтобы поймать на живца этого педофила. Но ты мне так и не ответил. Почему ты опять залез в этот дом?
— Я заблудился! И ты здесь заблудиться можешь, если побудешь в этом доме подольше…
— А почему ты сразу не выбежал, когда за дверь выскочил?!
— Потому, что за дверью должна быть улица, а не коридор какого-то многоэтажного дома. Я бегом сбежал по лестнице, но в подъезде провалился под лёд. Понял? На улице холодно было, поэтому я решил зайти в какую-нибудь пустую квартиру и подсушить на батарее подмоченные вещички… Короче, пока вещи высохли, то потом дом начал меняться: то превращаться в библиотеку с запутанными коридорами, то опять в дом. А, пока дохожу до подъезда и пытаюсь обойти ту прорубь-ловушку, чтобы не провалиться снова, то дом резко меняется и опять становится библиотекой. Нет, я понимаю, что похож на сумасшедшего, но — побудь в этом доме подольше, то ещё и не такое увидишь.
— Вот и решайся. Или мы возьмём её за жабры или, как ты говоришь, «дом в каналезонку провалится».
— Ну ладно, хорошо. Пойду туда, так и быть.
Пархоменко не столько не хотелось туда идти, сколько было непонятно, зачем этому Коленкину так сильно понадобилось помогать. Но Коленкин хотел убить милицейского из библиотеки. Если не убьёт его сейчас, то потом будет до старости лет кусать локти. Потому что такая жизнь — это не жизнь. Уж лучше бы он всем рассказал, что с ним сделали. Но, да, кто ж ему поверит? «Милицейский из библиотеки» — это герой местных анекдотов. Можно сказать, мифический персонаж. Если он кому-то расскажет, то максимум, чего добьётся — это насмешек.«Ха, Коленкина в задние коленки — трам-пам-пам!» «Или такое:«Ты у нас теперь не Коленкин — ты у нас Попочкин». А если убить насильника, то необходимость к покаянию снимается сама собой: Рассказав про изнасилование, придётся рассказывать и про то, как злодею пришлось расплатиться, какую сдачу он получил. А, если не убить, то — рассказать хотя бы про то, как побоялся… А почему побоялся убить какого-то жалкого психа? А потому, что он изнасиловал! — Вот примерно в таком стиле и рассказать. Если именно так сформулировать (не рассказывать про то, что это был мифический «милицейский из библиотеки», а простой педофил), то поверят. Ну, что же, что трус? Главное, что пацанчик понял хотя бы то, что он должен был его замочить!
А Коленкин был трусом. Ведь, чтобы такое про себя рассказывать, нужна определённая смелость. Такая же смелость, как у суицидника. Ну, чтобы сразу, как коленкины одноклассники поверят, успеть совершить самоубийство. Ведь зло — оно не уйдёт, если убить злодея. Оно просто переместится в другого носителя.
Коленкин даже представления не имел, что произойдёт за время его отсутствия с той ледовой равниной, которую он увидел через открытую дверь внутри бондаренкиной квартиры. Просто сердце ему подсказывало, что, если бы он вошёл туда сразу, то мог увидеть этого «мифического» милицейского. А теперь вообще неизвестно — квартира запросто может перестать быть аномальной (ведь закон подлости непредсказуем) или хозяева могут починить дверь, а потом вызвать милицию. То есть, сказка в любой момент неожиданно перестанет быть фантастической реальностью, перекрасится в серую обыденность, где«милицейский из библиотеки» — заурядный опер. И вот, они, вдвоём со«Светой» вышибают замок в квартире данного оперативника… Тут же выскакивают соседи и, вместе с Бондаренкой, орут:«Лови пацанов! Во класс, домушников… беспризорников задержали. Теперь они выведут нас на целую банду»… То есть, всё это время Валерик Бондаренко держал Коленкина под гипнозом, и вся эта история была чистейшей воды розыгрышем.
Но оказалось всё не так просто, как хотелось бы думать Коленкину, а ещё хуже. Потому, что Витёк отказался заходить за эту дверь. Он шёл следом за Двойником, так как намеревался его сопровождать до самого исхода событий. Однако, из-за угла выскочил какой-то мальчонка и поманил Коленкина в сторону, постоянно оглядываясь, чтобы Коленкин дружбан его не заметил.
— Не ходи за ним! Понял? — объяснил этот мальчик всё, что хочет от Коленкина. — Там очень опасно… Ну, в смысле, можно провалиться под лёд. Понял? Я только что там был и увидел… Знаешь, кого? Женщину, похожую на рыбу! Понял? Она может схватить тебя за штаны своими зубами и утащить под лёд.
— Ты хочешь сказать, что видел там русалку? А, погоди-погоди! Это не ты ли тот самый «хрюша», которого мы вчера спасли от милицейского?
— Ну я. А чё?
— А зачем ты опять в этот дом вернулся? Наверно, ты подсадной и работаешь на этого Бондаренко!
— Да нет! Честное слово, я не стукач! Просто мне тот второй пацан сразу не понравился… Кого-то он собой напоминает…
— Ты хочешь сказать, сына этого милиционера-Бондаренко?
— О, точно! Сына! — дико обрадовался Хрюша правильной подсказке. — Вот, кто по-настоящему на него работает…
— Короче, тебе долго объяснять, ты всё равно не поймёшь, но это не его сын. Просто двойник — идеально похожий на… Короче, его клонировали. Понял? Специально, чтобы поймать на живца этого педофила. Но ты мне так и не ответил. Почему ты опять залез в этот дом?
— Я заблудился! И ты здесь заблудиться можешь, если побудешь в этом доме подольше…
— А почему ты сразу не выбежал, когда за дверь выскочил?!
— Потому, что за дверью должна быть улица, а не коридор какого-то многоэтажного дома. Я бегом сбежал по лестнице, но в подъезде провалился под лёд. Понял? На улице холодно было, поэтому я решил зайти в какую-нибудь пустую квартиру и подсушить на батарее подмоченные вещички… Короче, пока вещи высохли, то потом дом начал меняться: то превращаться в библиотеку с запутанными коридорами, то опять в дом. А, пока дохожу до подъезда и пытаюсь обойти ту прорубь-ловушку, чтобы не провалиться снова, то дом резко меняется и опять становится библиотекой. Нет, я понимаю, что похож на сумасшедшего, но — побудь в этом доме подольше, то ещё и не такое увидишь.
Страница 30 из 43
