Таинственное сечение

— Я шёл по аллее мимо этих акаций, шёл в самую глубь этого, то ли сада, то ли парка, шёл к ней навстречу. А она стояла там, в глубине. Глубина за ней, за её спиной была глубокая, чёрная, как будто без конца, но это была глубина не вниз, не в какую-то бездну вниз, а куда-то далеко, далеко назад, в какую-то неизведанную даль. Скорее это были сумерки, граница между белым, светлым днём и поступающей верной поступью ночи, несущей в себе обязательно что-то не светлое, но какое-то из царства тёмного, а значит таинственного и непознанного. Может быть, всё может быть, но свежий ветер обдувал мне в лицо. И дистанция между нами неуклонно сокращалась. Приближалось время нашей встречи, приближалось само пространство нашей встречи. Сердце забилось ещё сильнее, обдавая всего меня волнением и дрожью. Она стояла впереди и ждала. Это я знал. Подул вечерний ветер, и волосы её всколыхнулись чуть-чуть. Солнце уже зашло за горизонт, и только отблески давали немного света. Но и он покидал этот дивный парк или сад. Скорее парк, потому что вспомнил я это место. Ну, как же я мог забыть! Темнота сумерек наступала. Но, всё же, лицо её от этого не утрачивало своей чёткости. И оно было прекрасно! Я остановился перед ней. А она смотрела на меня пристально. И глаза её искрились при этом. «Здравствуй, я пришёл»… — только и сказал я. Почему я так сказал? Понять не могу. И знаете Вы, как это всё объяснить, не знаю. Но я разговаривал с ней. Мы разговаривали долго. Она сожалела о том, что так рано покинула нас. Но вот сами слова я как-то забыл. Вспоминал, вспоминал, но вспомнить не могу. Я никому не рассказывал про это. Но я это говорю Вам, потому что прошло много, много лет. Ну и, наверное, Вас я совершенно не знаю. Может быть, от этого я и говорю. Всё время держать внутри, как-то стало тяжело. Так и хочется высказаться, отвести душу. Не знаю почему, но я решил высказаться именно сейчас, именно Вам. Но ведь это было. Никакого гипнотизёра я рядом с собой не видел. Вот сколько длилось это, точно сказать не могу. Но, кажется, долго. Я с ней никогда при её жизни так не разговаривал. Задушевно. Почему? Так и не могу найти ответ на этот вопрос? И знаете, когда всё это кончилось, я был в том же зале, где экспонировалась эта выставка. Но самое главное, я был, кажется, не одинок в таком состоянии. И как я понимаю, у них было другое, что-то своё. А вот со мной случилась, действительно, серьёзная метаморфоза. Потому, что на картине этой была изображена именно она. Но вот как… Я думал по этому поводу, много думал. И знаете, всё может быть, всё. Мы ведь мало понимаем саму суть, саму истину природы пространства, природы времени. На всё смотрим только с точки зрения современной физики, химии с их материалистическим фундаментом. Но ведь это пока нынешнее состояние. Пока! Не всё изучено, не всё исследовано. Много говорят о хрональном поле. Это когда время, само событие какого-либо времени фиксируется на чём-то, да и в самом пространстве. Мы чувственно осязаем трёхмерное пространство. Но трёхмерна ли геометрически природа Природы? А время четвёртая мера. И ведь официальная наука признаётся о возможности пятимерного пространства-времени. Но конечно ли и это? Мы не знаем. Мы многого ещё не знаем. Далеко, ещё далеко до овладения всей истиной. Да и будет ли это когда-нибудь? И тот же параллельный мир? Быть может, что-то происходит иногда, по неведомым нам законам, но по законам природы ещё не изученным, с самой причинно-следственной связью пространства-времени. Кто даст точный ответ?

Конечно, я не мог дать ответ на его вопросы, которые он задавал то ли мне, то ли себе, то ли ещё кому. Да и вообще всё это явилось для меня в новинку. Но ведь не приходилось мне раньше вот так слушать кого-нибудь такого, возрастного. И никто со мной не разговаривал так, на Вы! В своём кругу свои разговоры. Всё больше про футбол, про спорт, ну и, конечно, всякое молодёжное. А как же без этого? Но вот такое слушать не приходилось. И было от чего задуматься. И он задумался тоже. Или воспоминания всё так и не проходили. И он окунулся весь в эти воспоминания, и весь пребывал в них, но всё-таки хотел посвятить и, только почему-то меня, во всё это… Я же, в свою очередь, не спрашивал, а ждал дальнейшего продолжения действий давно минувших событий. Спустя какое-то время он, быть может, и решил дать какой-то свой, ему известный, ответ или же высказать своё, ему известное, предположение на всё это: