Когда Мэри Леннокс только что появилась в Мисселтуэйт Мэноре — Йоркширском поместье дяди, выглядела она прескверно, да и вела себя не очень-то хорошо. Вообразите, надменную девочку десяти лет с худеньким злым лицом и тщедушным телом, добавьте к этому болезненную желтизну кожи, и вы без труда поймете, почему никого в Мисселтуэйте ее присутствие не порадовало.
332 мин, 42 сек 13151
— Он теперь со мной тоже дружит! — гордо призналась Мэри.
— С него станет, — ответил Бен Уэзерстафф, и за напускным равнодушием в его голосе послышалась ревность.
— Вечно ему надо полюбезничать с женским полом. Тут он на все способен, только бы его перышки похвалили. Вот тщеславная птица!
Старый Бен не слишком-то часто удостаивал Мэри большими речами. Обычно говорила она, а садовник отвечал «да» или«нет», а то и вообще отмалчивался. Но сегодня он, видимо, был настроен как следует побеседовать. Выпрямившись, он смерил девочку внимательным взглядом.
— Сколько ты уже здесь живешь? — тихо спросил он.
— Почти месяц, — отозвалась Мэри.
— Теперь мне уж точно видать: не зря ты у нас поселилась, — хмыкнул от удовольствия Бен Уэзерстафф.
— И лицо вроде не такое ужасно желтое, и щеки хорошо округлились. А то как первый раз вышла в сад, я и подумал: «Что это за такого цыпленка ощипанного привезли мистеру Крейвену из-за моря?» За все свои годы никогда еще в детях подобного страхолюдства не видел.
Мэри слова садовника не задели лишь потому, что она никогда не придавала особенного значения своей внешности.
— Правильно, мистер Бен, — просто отвечала она.
— Я тут у вас потолстела и чувствую себя хорошо. И даже чулки перестали морщиться на ногах. Ой! — вдруг заметила она Робина.
— А вот и наш друг прилетел!
Сегодня Робин показался Мэри даже красивее, чем всегда. Он прыгал кругами, и красная его грудка переливалась на солнце не хуже атласа. Он явно ждал похвалы от садовника, но тот поглядывал на него с явным неодобрением.
— Ах ты, ух ты! — проворчал мистер Бен Уэзерстафф.
— Никак, сегодня решил снова ко мне пожаловать? Оно конечно. Если больше не к кому, сгодится и старина Бен. А так можно и две недели не вспоминать обо мне, верно ведь? Интересно, за кем ты все это время там увивался? Нашел, наверное, себе молодку и врал ей, что малиновки лучше Робина во всей пустоши не найти. Тут уж я тебе не… — Вы только посмотрите, посмотрите на него, мистер Бен! — не дала договорить садовнику Мэри.
Бен Уэзерстафф умолк и уставился на Робина. Тот был настроен явно по-боевому. Он вызывающе поглядывал на садовника и подбирался к нему все ближе и ближе. Внезапно он вспорхнул на куст смородины и начал петь.
— Теперь он решил меня вот чем пронять, — нахмурился Бен Уэзерстафф.
Но едва Мэри посмотрела ему в глаза, как поняла, что на самом деле песня Робина его очень растрогала. Просто он не хотел показывать вида.
— Думаешь, перед тобой ни одна живая душа устоять не может? — продолжал ворчливо садовник.
Робин умолк, внимательно поглядел на него и вдруг опустился прямо на черенок лопаты. Мэри застыла от изумления. И садовник — тоже. Теперь его морщинистое лицо озарилось нескрываемой нежностью. Боясь спугнуть птицу, он почти одними губами проговорил:
— Вот ведь какой. До чего верно все чует.
Так и стоял Бен Уэзерстафф, боясь сменить позу. Но даже и после того, как Робин взмыл в небо, садовник еще какое-то время не решался коснуться лопаты, словно хотел навсегда оставить ее в земле. Заметив, что Мэри внимательно на него смотрит, он смущенно улыбнулся и начал снова копать. А Мэри уже совсем не боялась Бена. Она чувствовала, что отныне может с ним говорить, о чем ей захочется. И, не собираясь пренебрегать подобной возможностью, тут же спросила:
— А у вас есть свой собственный сад, мистер Бен?
— Нету. Я холостяк. Живу совместно с Мартином в сторожке у самых ворот, — отрывисто ответил садовник.
— А если бы у вас был сад, — не собиралась отступать Мэри, — что бы вы там посадили?
— Картошку, капусту и лук, — уверенно ответил Бен Уэзерстафф.
— А в цветнике? — упорно следовала к намеченной цели девочка.
— То, что растет из луковиц, цветы с ароматом и много роз, — с еще большей определенностью проговорил садовник.
— Значит, вы любите розы? — выдохнула Мэри, и глаза у нее загорелись.
Бен Уэзерстафф выкопал сорняк из земли и, бросив в кучу, ответил:
— Кто ж их не любит. Розы мне давно нравились, а молодая леди еще больше к ним приучила. А она их любила не меньше детей или там… малиновок, — замялся на мгновение Бен.
— Сам сколько раз подмечал: наклонится над розой и поцелует украдкой.
Он выполол новый сорняк и, отправив его вслед за предшественником, добавил:
— Только все это было давно, и уже десять лет как закончилось.
— Где же теперь молодая леди? — сочла Мэри за лучшее не показывать вида, что знает.
— В раю, — горестно произнес садовник, — так мне наш пастор сказал.
— А розы? — поглядела девочка прямо в глаза старому Бену.
— Забросили, — похоже, на кого-то рассердился садовник.
— И они все погибли? — опустила голову Мэри.
— Да не совсем чтобы так, — упорно глядя куда-то в сторону, отвечал Бен Уэзерстафф.
— Молодая леди была хорошей. И цветы ее — тоже. Вот я в память о ней к цветам иногда и наведываюсь. Прополю там, обработаю понемногу. Иные, конечно, дичают. Но земля там хорошая, и большинство роз пока держится.
И тут Мэри решила выяснить самое главное:
— С него станет, — ответил Бен Уэзерстафф, и за напускным равнодушием в его голосе послышалась ревность.
— Вечно ему надо полюбезничать с женским полом. Тут он на все способен, только бы его перышки похвалили. Вот тщеславная птица!
Старый Бен не слишком-то часто удостаивал Мэри большими речами. Обычно говорила она, а садовник отвечал «да» или«нет», а то и вообще отмалчивался. Но сегодня он, видимо, был настроен как следует побеседовать. Выпрямившись, он смерил девочку внимательным взглядом.
— Сколько ты уже здесь живешь? — тихо спросил он.
— Почти месяц, — отозвалась Мэри.
— Теперь мне уж точно видать: не зря ты у нас поселилась, — хмыкнул от удовольствия Бен Уэзерстафф.
— И лицо вроде не такое ужасно желтое, и щеки хорошо округлились. А то как первый раз вышла в сад, я и подумал: «Что это за такого цыпленка ощипанного привезли мистеру Крейвену из-за моря?» За все свои годы никогда еще в детях подобного страхолюдства не видел.
Мэри слова садовника не задели лишь потому, что она никогда не придавала особенного значения своей внешности.
— Правильно, мистер Бен, — просто отвечала она.
— Я тут у вас потолстела и чувствую себя хорошо. И даже чулки перестали морщиться на ногах. Ой! — вдруг заметила она Робина.
— А вот и наш друг прилетел!
Сегодня Робин показался Мэри даже красивее, чем всегда. Он прыгал кругами, и красная его грудка переливалась на солнце не хуже атласа. Он явно ждал похвалы от садовника, но тот поглядывал на него с явным неодобрением.
— Ах ты, ух ты! — проворчал мистер Бен Уэзерстафф.
— Никак, сегодня решил снова ко мне пожаловать? Оно конечно. Если больше не к кому, сгодится и старина Бен. А так можно и две недели не вспоминать обо мне, верно ведь? Интересно, за кем ты все это время там увивался? Нашел, наверное, себе молодку и врал ей, что малиновки лучше Робина во всей пустоши не найти. Тут уж я тебе не… — Вы только посмотрите, посмотрите на него, мистер Бен! — не дала договорить садовнику Мэри.
Бен Уэзерстафф умолк и уставился на Робина. Тот был настроен явно по-боевому. Он вызывающе поглядывал на садовника и подбирался к нему все ближе и ближе. Внезапно он вспорхнул на куст смородины и начал петь.
— Теперь он решил меня вот чем пронять, — нахмурился Бен Уэзерстафф.
Но едва Мэри посмотрела ему в глаза, как поняла, что на самом деле песня Робина его очень растрогала. Просто он не хотел показывать вида.
— Думаешь, перед тобой ни одна живая душа устоять не может? — продолжал ворчливо садовник.
Робин умолк, внимательно поглядел на него и вдруг опустился прямо на черенок лопаты. Мэри застыла от изумления. И садовник — тоже. Теперь его морщинистое лицо озарилось нескрываемой нежностью. Боясь спугнуть птицу, он почти одними губами проговорил:
— Вот ведь какой. До чего верно все чует.
Так и стоял Бен Уэзерстафф, боясь сменить позу. Но даже и после того, как Робин взмыл в небо, садовник еще какое-то время не решался коснуться лопаты, словно хотел навсегда оставить ее в земле. Заметив, что Мэри внимательно на него смотрит, он смущенно улыбнулся и начал снова копать. А Мэри уже совсем не боялась Бена. Она чувствовала, что отныне может с ним говорить, о чем ей захочется. И, не собираясь пренебрегать подобной возможностью, тут же спросила:
— А у вас есть свой собственный сад, мистер Бен?
— Нету. Я холостяк. Живу совместно с Мартином в сторожке у самых ворот, — отрывисто ответил садовник.
— А если бы у вас был сад, — не собиралась отступать Мэри, — что бы вы там посадили?
— Картошку, капусту и лук, — уверенно ответил Бен Уэзерстафф.
— А в цветнике? — упорно следовала к намеченной цели девочка.
— То, что растет из луковиц, цветы с ароматом и много роз, — с еще большей определенностью проговорил садовник.
— Значит, вы любите розы? — выдохнула Мэри, и глаза у нее загорелись.
Бен Уэзерстафф выкопал сорняк из земли и, бросив в кучу, ответил:
— Кто ж их не любит. Розы мне давно нравились, а молодая леди еще больше к ним приучила. А она их любила не меньше детей или там… малиновок, — замялся на мгновение Бен.
— Сам сколько раз подмечал: наклонится над розой и поцелует украдкой.
Он выполол новый сорняк и, отправив его вслед за предшественником, добавил:
— Только все это было давно, и уже десять лет как закончилось.
— Где же теперь молодая леди? — сочла Мэри за лучшее не показывать вида, что знает.
— В раю, — горестно произнес садовник, — так мне наш пастор сказал.
— А розы? — поглядела девочка прямо в глаза старому Бену.
— Забросили, — похоже, на кого-то рассердился садовник.
— И они все погибли? — опустила голову Мэри.
— Да не совсем чтобы так, — упорно глядя куда-то в сторону, отвечал Бен Уэзерстафф.
— Молодая леди была хорошей. И цветы ее — тоже. Вот я в память о ней к цветам иногда и наведываюсь. Прополю там, обработаю понемногу. Иные, конечно, дичают. Но земля там хорошая, и большинство роз пока держится.
И тут Мэри решила выяснить самое главное:
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 26 из 89
