Такая ценная жизнь

Но оторвать взгляд от подарка она не могла. Сияние, казалось, заполнило всю ванную комнату. Кристалл взяла нож в руку, в лезвии отразилось ее лицо, она немного наклонила лезвие, и оно вспыхнуло, отражая свет. Опять наклонила — и снова увидела себя. И так раз за разом, вспышка — лицо, вспышка — лицо. Так продолжалось довольно долго. Наконец, она остановилась и задумалась.

— Я пустышка! — произнесла она вслух и с силой полоснула себя по горлу… Трейси шла по залитому солнцем парку. Люди сидели на лавочках, наслаждаясь теплом. Вокруг бегали дети. Ветер гонял по дорожкам брошенные обертки от мороженого. Трейси не обращала на это никакого внимания, лицо ее было холодным и напряженным. Внезапно она весело рассмеялась… Звонок в дверь верещал долго и нудно, постепенно возвращая спящий разум в реальность. Преодолеть расстояние до входной двери оказалось делом невероятно сложным — ноги отказывались держать вес тела. Но кое-как он все же дотащился до прихожей и где-то с третьей попытки ему удалось повернуть ключ в замке. Спросить, кто там даже в голову не пришло. Когда же, наконец, удалось сфокусировать взгляд на стоящем перед ним человеке, он удивленно воскликнул:

— Ти Джей, ты, что ли?!

— Я. Здравствуй, Энди, неважно выглядишь. Впрочем, как обычно.

— Да, я слегка не в форме.

«Слегка не в форме» значило, что вчера был творческий день, и в ход шло все: спиртное,«колеса», травка. Энди считал себя вместилищем незаурядного таланта, но творил только в состоянии «полного отрыва от реальности», по его собственному выражению. В таком состоянии он не помнил даже как смешивал краски. И понять, что изображено на картинах не могли ни созерцатели сих шедевров, ни сам Энди. Но это его не волновало и уж никак не уменьшало его самооценку.

Трейси усмехнулась и легко проскользнула мимо него в квартиру.

— Что же на этот раз?

— Не знаю, сам еще не смотрел.

Трейси прошла в комнату, за ней следом шел Энди. По душной комнате витал запах марихуаны, а к стене были прислонены два))) планшета.

— О, даже две! Такое у тебя впервые, насколько я помню.

Первая картина была обычной, вполне в его стиле. Изображенное на ней напоминало чем-то человеческие внутренности после взрыва гранаты. А, вот вторая… Вторая картина была, своего рода, озарением, но скорее для нее. На картине был изображен человек, висящий в петле, и странным образом напоминал самого Энди. Трейси долго и интересом рассматривала ее, Энди гордо надулся.

— Знаешь, Энди, ты талантлив и твои картины могли бы стоить тысячи.

— Почему, могли бы?

— Потому что есть одно «но», а именно ты не известен в широких кругах, твое имя не на слуху у тех людей, которые имеют деньги и жажду обладать.

— Как же это изменить, как стать известным?!

— Есть один способ. Радикальный, но очень эффективный.

— Что я должен сделать?

Трейси жестом указала на вторую картину, — Это! — сказала она.

— Ты должен сделать то же, что сделал этот человек на твоей картине, тогда все станет на свои места. О тебе будут говорить, ты станешь известным. Ты станешь знаменитым. Люди захотят знать о тебе все. Твои работы будут пользоваться бешеной популярностью, и богатые коллекционеры будут драться за право обладания ими. Подумай об этом. Ты ведь жаждешь славы?! Ты ее получишь!

Энди, как зомбированный, только кивал головой.

— Да, конечно, я сделаю это. Прямо сейчас.

— И он помчался на кухню.

Вскоре загрохотали выдвигаемые ящики, и что-то посыпалось на пол. Где-то минуты через три Энди вернулся в комнату, в руках у него была бельевая веревка.

— Эта подойдет?

— Вполне.

— Я где-то слышал, что ее нужно намылить, да?

— Ах, Энди.

— Качала головой Трейси.

— Раньше веревки делали из пеньки, и чтобы петля хорошо скользила их, действительно, намыливали. Сейчас это без надобности, верь мне.

— Хорошо, я верю.

— Он осматривал потолок.

— Я закреплю веревку на тот крючок. Я вешаю туда свои картины, чтобы они просыхали. Думаю, он меня выдержит.

Энди стал торопливо подставлять стулья под крючок, сооружая что-то вроде башни. Он осторожно переступал со стула на стул, пока не добрался до самого верха. Балансируя на своей шаткой опоре, Энди закрепил веревку на крючке и просунул голову в петлю, но потом он остановился, задумался. Трейси вопросительно смотрела на него.

— Постой, Ти Джей, если я умру какой тогда мне прок от славы и денег?! Я же не смогу этим воспользоваться! — И он попытался высвободить голову, но было поздно — хрупкая конструкция не выдержала и стулья с грохотом полетели на пол. Энди беспомощно болтался в воздухе. Вначале он все еще сопротивлялся, пытаясь руками ослабить удавку, но вскоре дернулся последний раз и затих. Трейси была права — мыло здесь без надобности, петля с легкостью затянулась, не оставив ему шансов. Трейси смотрела на своего бывшего возлюбленного холодно и отрешенно. Он был мертв, сомнений не было. Она взглянула на часы, у нее еще есть время.