Один миллион двести пятьдесят восемь тысяч девятьсот семьдесят три. Дэвид. Трэвис.
12 мин, 5 сек 10500
Карл. А может быть, Джек? Никак не могу вспомнить. Может, если я смогу разомкнуть губы и произнести эти имена, то голос пробудит во мне воспоминания? Возможно. Разговор, даже если он проводиться самим с собой, здорово освежает память. Вот только я не в состоянии пошевелить моим давным-давно иссушенным языком.
Один миллион двести пятьдесят восемь тысяч девятьсот семьдесят четыре.
Надо бы пошевелить пальцами на ногах. Повернуть голову, посмотреть на них и попробовать послать сигнал конечностям. Вряд ли получится. Шевелить я могу только извилинами в мозгу. Хе-хе-хе.
Так, нельзя отвлекаться. Один миллион двести пятьдесят восемь тысяч девятьсот семьдесят пять.
Интересно, а я дышу? Когда не думаешь о столь естественных вещах, то не понимаешь всей их значимости. Но у меня то времени на раздумья навалом. Ну-ка. О, да. Как же приятно осознавать, что что-то в моем теле еще функционирует. Словно слушать тиканье старинных часиков, приложив к ним ухо. Ноздри втягивают прелый жаркий воздух и выдыхают углекислый газ. Грудь вздымается и опускается, раз за разом. Я буквально чувствую, как кости грудной клетки трутся о мои легкие. Звучит неприятно, но это хоть какое-то чувство. Интересно, если замереть и прислушаться, то услышу ли я стук бесконечно бьющегося сердца в груди?
Отвлекся. Слишком сильно. Один миллион… двести пятьдесят восемь тысяч девятьсот… или двести шестьдесят восемь… Проклятье, сбился со счета. Опять. Что ж, начинать считать с нуля смысла нет. Я уже и так сбился со всякого счета времени. Лучше поразмыслить над чем-нибудь другим. Например, вспомнить, кем я был и как до этого докатился. Напряжем извилины и погрузимся в прошлую, настоящую жизнь.
Ох, кто же я был? Вспоминай, вспоминай. Имя… Я не могу вспомнить имени. Чего уж говорить о фамилии. Зато я однозначно помню, что работал психиатром в каком-то престижном колледже. Работал как с учениками, у которых частенько сдавали нервы из-за напряженной учебы, так и с взрослыми людьми, своими коллегами. Я был уважаемым человеком в обществе. Меня знал весь колледж. Меня часто приглашали на закрытые вечеринки, особые мероприятия и живые концерты в престижных театрах. Знакомые, коих было приличное количество, не чаяли во мне души. Называли меня одним из лучших людей на их памяти и даже делали примером для подражания для своих детей. И мне это так нравилось. Впрочем, кому не понравится купаться в лучах славы. Особенно учитывая то, что на самом деле я был далеко не самым идеальным и совсем уж нечестным человеком.
Всю свою осознанную жизнь я был жутким плутом и обманщиком. Проигрывал школьные деньги за азартными играми, подрезал кошельки и карманы в автобусах, разводил родителей и знакомых для получения денег. Да, деньги были для меня всем. Я не гордился этим, но и никогда не сворачивал со скользкой дорожки. Наоборот, с возрастом мои амбиции и желания лишь только росли.
Когда я закончил учебу и смог устроиться психологом в тот самый колледж, что так меня любил, то я нашел практически идеальный способ заработка денег. Люди ежедневно приходили ко мне, изливая душу и рассказывая свои самые сокровенные тайны и проблемы, в надежде, что я смогу решить все беспокойства в их жизни. Конечно, я исправно выполнял свою работу, искренне пытаясь помочь каждому, но нравилась мне эта работа в первую очередь не поэтому. Сидя в кресле и с милой улыбкой выслушивая очередного клиента, я, словно ящик Пандоры, наполнялся грехами чужих людей, после чего продавал эти запретные знания людям, который готовы были отдать за них наибольшую сумму. В мире не бывает идеальных людей, у каждого за душой лежит грешок и, пожалуй, самый распространенный из них — это лживость и чрезмерная любопытность. Все лгут, ровно как и пытаются достать то, что им иметь не разрешается. Я выступал посредником между этими грешниками и наживался на этом. И, господи, я нагло совру, если скажу, что мне жаль за все свершенное мною. Я наслаждался каждым центом, что попадал мне в руки. Возможно, именно моя неукротимая корысть и привела к тому, что я оказался здесь.
Не знаю, когда, как и почему я оказался в этом кошмарном месте, где томлюсь уже долгие годы. Это произошло настолько внезапно, что у меня даже нет точных аналогий, которые можно привести. Это будто бы сон, у которого нет логически обоснованного начала, но ты этого не понимаешь. Просто в один не самый прекрасный день я открыл глаза и вместо своего уютного дома увидел бетонную камеру с решеткой. Да, вот так просто. Я оказался в клетке, где не было совершенно ничего. Ни окон, ни мебели, ни дверей, одна лишь масляная лампа, стоявшая в углу комнаты.
Один миллион двести пятьдесят восемь тысяч девятьсот семьдесят четыре.
Надо бы пошевелить пальцами на ногах. Повернуть голову, посмотреть на них и попробовать послать сигнал конечностям. Вряд ли получится. Шевелить я могу только извилинами в мозгу. Хе-хе-хе.
Так, нельзя отвлекаться. Один миллион двести пятьдесят восемь тысяч девятьсот семьдесят пять.
Интересно, а я дышу? Когда не думаешь о столь естественных вещах, то не понимаешь всей их значимости. Но у меня то времени на раздумья навалом. Ну-ка. О, да. Как же приятно осознавать, что что-то в моем теле еще функционирует. Словно слушать тиканье старинных часиков, приложив к ним ухо. Ноздри втягивают прелый жаркий воздух и выдыхают углекислый газ. Грудь вздымается и опускается, раз за разом. Я буквально чувствую, как кости грудной клетки трутся о мои легкие. Звучит неприятно, но это хоть какое-то чувство. Интересно, если замереть и прислушаться, то услышу ли я стук бесконечно бьющегося сердца в груди?
Отвлекся. Слишком сильно. Один миллион… двести пятьдесят восемь тысяч девятьсот… или двести шестьдесят восемь… Проклятье, сбился со счета. Опять. Что ж, начинать считать с нуля смысла нет. Я уже и так сбился со всякого счета времени. Лучше поразмыслить над чем-нибудь другим. Например, вспомнить, кем я был и как до этого докатился. Напряжем извилины и погрузимся в прошлую, настоящую жизнь.
Ох, кто же я был? Вспоминай, вспоминай. Имя… Я не могу вспомнить имени. Чего уж говорить о фамилии. Зато я однозначно помню, что работал психиатром в каком-то престижном колледже. Работал как с учениками, у которых частенько сдавали нервы из-за напряженной учебы, так и с взрослыми людьми, своими коллегами. Я был уважаемым человеком в обществе. Меня знал весь колледж. Меня часто приглашали на закрытые вечеринки, особые мероприятия и живые концерты в престижных театрах. Знакомые, коих было приличное количество, не чаяли во мне души. Называли меня одним из лучших людей на их памяти и даже делали примером для подражания для своих детей. И мне это так нравилось. Впрочем, кому не понравится купаться в лучах славы. Особенно учитывая то, что на самом деле я был далеко не самым идеальным и совсем уж нечестным человеком.
Всю свою осознанную жизнь я был жутким плутом и обманщиком. Проигрывал школьные деньги за азартными играми, подрезал кошельки и карманы в автобусах, разводил родителей и знакомых для получения денег. Да, деньги были для меня всем. Я не гордился этим, но и никогда не сворачивал со скользкой дорожки. Наоборот, с возрастом мои амбиции и желания лишь только росли.
Когда я закончил учебу и смог устроиться психологом в тот самый колледж, что так меня любил, то я нашел практически идеальный способ заработка денег. Люди ежедневно приходили ко мне, изливая душу и рассказывая свои самые сокровенные тайны и проблемы, в надежде, что я смогу решить все беспокойства в их жизни. Конечно, я исправно выполнял свою работу, искренне пытаясь помочь каждому, но нравилась мне эта работа в первую очередь не поэтому. Сидя в кресле и с милой улыбкой выслушивая очередного клиента, я, словно ящик Пандоры, наполнялся грехами чужих людей, после чего продавал эти запретные знания людям, который готовы были отдать за них наибольшую сумму. В мире не бывает идеальных людей, у каждого за душой лежит грешок и, пожалуй, самый распространенный из них — это лживость и чрезмерная любопытность. Все лгут, ровно как и пытаются достать то, что им иметь не разрешается. Я выступал посредником между этими грешниками и наживался на этом. И, господи, я нагло совру, если скажу, что мне жаль за все свершенное мною. Я наслаждался каждым центом, что попадал мне в руки. Возможно, именно моя неукротимая корысть и привела к тому, что я оказался здесь.
Не знаю, когда, как и почему я оказался в этом кошмарном месте, где томлюсь уже долгие годы. Это произошло настолько внезапно, что у меня даже нет точных аналогий, которые можно привести. Это будто бы сон, у которого нет логически обоснованного начала, но ты этого не понимаешь. Просто в один не самый прекрасный день я открыл глаза и вместо своего уютного дома увидел бетонную камеру с решеткой. Да, вот так просто. Я оказался в клетке, где не было совершенно ничего. Ни окон, ни мебели, ни дверей, одна лишь масляная лампа, стоявшая в углу комнаты.
Страница 1 из 4
