Там, в общаге

Наши соседи по блоку, трое ребят-первокурсников (жили через стенку от нас) уже всё сдали и разъехались. Так что теперь был наш черёд. Тот четверг выдался самым, что ни на есть, обычным. В конце учебного дня я попрощался с приятелями и отправился в общагу. Алик где-то завис, поэтому я не стал его ждать.

Подходя к дверям своего блока, я встретил Курбана — узкоглазого тунгуса из блока напротив. Он как раз выходил из дверей. Между нами состоялся наш с ним обычный диалог:

— Привет, братан.

— Привет.

Рукопожатие.

— Как ты?

— Нормально, а ты как?

— Нормально.

Курбан говорил медленно, растягивая слова. Вообще, его русский был неплох, но не идеален, пробивался ярко выраженный акцент. Впрочем, не сложные же научные проблемы я с ним обсуждал, так что жаловаться на паузы в предложениях и неправильные падежи, порой тормозящие и затрудняющие разговор, мне было грех. Курбан был чуть выше меня, худой, даже костлявый, вечно носил белую майку без рукавов и синие шорты. Глядя на меня, он спросил:

— Что, когда уезжаешь?

— В понедельник.

— Ммм.

— А ты?

— В воскресенье. Последний зачёт в субботу.

— А у меня завтра.

— Ммм, понятно. Ну, давай, братан, удачи тебе.

— Давай, пока.

Ну, вот и поговорили.

Я зашёл в комнату, вымыл руки, переоделся, поужинал и принялся повторять материал к зачёту. Через полчаса прибыл Алик. Проделав те же операции, что и я, он завалился с ноутбуком на кровать и взялся развлекаться: сразу браться за учебники после университета он не умел. Лишь после четырёх просмотренных серий Симпсонов и длительного лазанья по Интернету он тоже подключился к повторению материала. Так, за зубрежкой и глупыми шутками прошёл наш вечер.

В полпервого мы выключили свет и легли спать.

В ту ночь с четверга на пятницу, можно сказать, всё и началось. Меня разбудил жуткий грохот под окнами. Мы с Аликом живём на десятом этаже, но было такое ощущение, что прогремело прямо у нашего карниза. Я поднял голову и увидел, что комнату медленно заливает багровый свет, как будто прямо за окном разразился пожар.

Хорошо помню то жуткое чувство страха, которое резко возникло внутри.

Красноватые блики на стенах комнаты, грохот за окном… Первая мысль — война. Кошмарное ощущение беззащитности, желание вскочить и бежать без оглядки.

Помню, как мы с Аликом резко отдёрнули шторы и посмотрели в окно. За окном был привычный пейзаж: серо-стальное небо, заснеженные крыши домов, первые жёлтые квадратики горящих окон. Всё как всегда.

Оказалось тогда, что у строителей рванул газовый баллон (рядом с общагой шли ремонтные работы). Вроде бы, один человек пострадал, я до сих пор точно не знаю. Помню, как по дороге в университет мимо нас пронеслись скорая и пожарная машины и свернули за угол. Но меня это уже не волновало. Ведь со мной (самое главное) всё было в порядке.

Зачёт в тот день мы, конечно же, сдали. Алик отправился отмечать сдачу со своим приятелем Сашей, я засел в МакДональдсе со своими друзьями. За весёлыми разговорами время пролетело незаметно, на смену дня пришёл вечер. Я распрощался с одногруппниками, добрёл до общежития (купив по пути колы и чипсов), поднялся в свою комнату. Алик к этому времени уже вернулся и собирал вещи, поэтому вся комната была заставлена пакетами. Весело чертыхаясь и сокрушаясь из-за обилия вещей, он сновал от тумбочки к шкафу, от шкафа к кровати, от кровати снова к шкафу и так далее Я лишь посмеивался, глядя на него. Спать Алик улёгся в полдвенадцатого, потому что ему надо было рано вставать, дабы на электричку. Я же пожевал чипсов, выпил колы и отошёл ко сну только к половине второго. Ну, в этот день можно было. Последний зачёт, всё-таки.

Глубокой ночью я проснулся. Во рту стоял привкус чипсов, язык был чертовски шершавым и елозил по ротовой полости чуть ли не со скрипом. Мне жутко хотелось пить. Я попробовал заснуть, несмотря на жажду, но ничего не получилось: организм требовал влаги. Кроме того, хотелось в туалет. Поворочавшись ещё пару минут и придя в себя ото сна, я решил, наконец, встать. Медленно повернул голову влево.

Блять…

Алик стоял на своей кровати и таращился в темноту. Голова его была наклонена вбок, рот чуть приоткрыт. Он стоял, легко покачиваясь и глядя вперёд. Мне на удивление хорошо было видно выражение его лица во мраке комнаты: он словно бы о чём-то задумался. Приоткрытые губы не шевелились, взгляд вперился в одну точку.

Мне стало не по себе. Я лежал, не двигаясь, щурил глаза, чтобы Алик не заметил моего взгляда. Впрочем, я его, похоже, не интересовал. Алик всё смотрел на шкаф, а когда я решил громко повозиться и перевернулся на другой бок, до меня донёсся шёпот:

— Сияние… Всем нужно сияние…

Тут я решил прекратить этот балаган. Резко повернувшись, я привстал на кровати и громко спросил:

— Алик, ты чего?

Алик вздрогнул, но головы не повернул. Смотря, куда и раньше, он прошептал:

— Сияние… Сон приснился.