В известном городе Нью-Йорк объявился маньяк. Он похищает детей и подростков, многих которых судьба остаётся неизвестна. Подросток восемнадцати лет, которой нравится тихая жизнь в её окружении, сама чуть-ли не стала жертвой таинственного маньяка. Теперь ей предстоит чувствовать страх от одной мысли, что он от неё не отстанет просто так.
378 мин, 36 сек 9552
— Мои знакомые? — я не спеша захлопнул книгу и задумчиво сжал её с обеих сторон своими ладонями. — Ну, как тебе сказать? — я всерьёз задумался над этим вопросом и отвёл взгляд куда-то в сторону, словно это могло дать мне ответ на такой простой вопрос. Джей, честно сказать, очень сильно раздражает меня своими вопросами: Кто я? Что я?… Зачем я убиваю? Убью ли я её?… Что эта за коробка? Кто мои знакомые?… И далее, далее, далее… Иной раз так и хочется взять её за этот скользкий язычок и оторвать его! Так и хочется наблюдать, как Джей будет задыхаться в собственной крови! Так хочется… Так хочется убить её. Но…
Я вновь внимательно осмотрел её, словно ища какие-то внешние недостатки. Длинные каштановые волосы торчат во все стороны, совсем не так как при нашей первой встрече. Тогда они были более ухоженными и чистыми. Её серые глаза смотрят на меня так невинно и с нескрываемым страхом, и от одной такой подобной мысли мои губы расплылись в довольной улыбке. Под её глазами нарисованы яркие перевёрнутые треугольники. Её губы, обведённые тёмной помадой, нервно поджаты. Этот цвет неплохо сочетается с цветом её кожи. Она бежевая, но не настолько, чтобы быть бледной или загорелой. Какая-то золотая середина. И всё же этот тёмный оттенок не подходит под её пёстрый и яркий наряд. Я возвышаюсь над ней, имея некоторое превосходство в росте, а она такая мелкая. Нет, не настолько маленькая, как человеческий ребёнок. Но разница в росте велика. От этого она выглядит такой хрупкой, словно хрустальная туфелька знаменитой Золушки. Так и хотелось схватить Джей за шею рукой и сжать её, проколоть своими когтями насквозь, чувствовать, как вниз по руке течёт её красная, как чистое вино, кровь. Так и хочется наблюдать, как её широко распахнутые серые глаза от испуга смотрят прямо на меня, моля о пощаде, так хочется увидеть в них страх перед смертью.
«Почему я не убил её , — спросите вы? Хочу наблюдать за её страданиями и за страданиями её отца. Одна страдает от тоски по дому и родным, от той физической боли, которую я ей причиняю. А также за страданиями Алоиса, который стонет не только от боли из-за ран, нанесённых мной, но и от безысходности, что он никак не может помочь своей единственной любимой дочери. Двух зайцев одним ударом, кажется, именно так говорят люди. Эти слова отлично дополняют ход моих размышлений.»
— Ну, их не так много. — Усмехнулся я, кладя книгу на ближний угловой столик, и прикрыл глаза. Столько образов появлялись прямо передо мной, а на языке так и вертелись имена тех моих… Знакомых. Я их ненавижу. Одна из них Джилл. Я даже не хочу вспоминать, как она появилась в моей жизни. Бред полный… Потом Джефф. Этого парня я ненавижу куда больше, чем Слендермена. Хотя оба друг друга стоят, но Тощий Человек… Кажется, это единственное существо, которого мне стоит опасаться. Есть ещё Сплендормен. Он полная моя противоположность. Заводит знакомства с детьми, которые заблудятся в лесу, выведет их из тёмной чащи и… На этом знакомство заканчивается. А я единственный друг, который будет со своими друзьями до самой смерти.
Я нервно тряхнул головой из-за всех этих образов, которые так и кружились один за другим перед глазами. Каждый из них очень опасен для моей игрушки. История со Смеющейся Джилл это подтвердила.
— Какая ты глупая, — тихо захихикал я, наблюдая за растерявшейся Шмидт. — Маленькая проказница. — Это прозвище ей очень подходит. Она маленькая не только по росту, но и разница в возрасте очень велика. Я живу два века, а она родилась где-то под конец двадцатого, и живёт на данный момент в двадцать первом. Ей восемнадцать, а мне… Двести с чем-то. Она маленькая, но уже способна где-то напакостить и вляпаться в различные неприятности. — Иди сюда.
— Иди сюда, — приказывает Смеющийся Джек через плотно стиснутые острые зубы. Не дожидаясь моего ответа, он схватил меня за руку и притянул к себе так, что я ударилась своим «носом» об его торс и шикнула от боли. Эти действия были резкими, и они заставили меня испугаться. Если монохромному клоуну что-то нужно от меня, то это ни к чему хорошему не приведёт. Уже который день я в этом убеждаюсь. — Значит так, маленькая проказница, — черноволосый схватил меня за подбородок и поднял мою голову так, чтобы наши взгляды встретились. Его серые глаза, казалось, могли светиться в темноте. Они были такими яркими, и в них читается чистое безумие. — Тебе не стоит знать, кто они такие. — Медленно нагнувшись к моему уху, Смеющийся тяжело выдохнул воздух изо рта, обжигая своим дыханием ушную раковину. От этого я дёрнулась и тихо застонала от боли, как только его костистая рука сжала мою руку сильнее. — Мои знакомые такие же, как я. Если ты поняла мой намёк, то наш разговор закончен, Джей. — Специально выделив моё имя, клоун вновь потянул меня на себя, заставив вплотную прижаться к его телу.
Я вновь внимательно осмотрел её, словно ища какие-то внешние недостатки. Длинные каштановые волосы торчат во все стороны, совсем не так как при нашей первой встрече. Тогда они были более ухоженными и чистыми. Её серые глаза смотрят на меня так невинно и с нескрываемым страхом, и от одной такой подобной мысли мои губы расплылись в довольной улыбке. Под её глазами нарисованы яркие перевёрнутые треугольники. Её губы, обведённые тёмной помадой, нервно поджаты. Этот цвет неплохо сочетается с цветом её кожи. Она бежевая, но не настолько, чтобы быть бледной или загорелой. Какая-то золотая середина. И всё же этот тёмный оттенок не подходит под её пёстрый и яркий наряд. Я возвышаюсь над ней, имея некоторое превосходство в росте, а она такая мелкая. Нет, не настолько маленькая, как человеческий ребёнок. Но разница в росте велика. От этого она выглядит такой хрупкой, словно хрустальная туфелька знаменитой Золушки. Так и хотелось схватить Джей за шею рукой и сжать её, проколоть своими когтями насквозь, чувствовать, как вниз по руке течёт её красная, как чистое вино, кровь. Так и хочется наблюдать, как её широко распахнутые серые глаза от испуга смотрят прямо на меня, моля о пощаде, так хочется увидеть в них страх перед смертью.
«Почему я не убил её , — спросите вы? Хочу наблюдать за её страданиями и за страданиями её отца. Одна страдает от тоски по дому и родным, от той физической боли, которую я ей причиняю. А также за страданиями Алоиса, который стонет не только от боли из-за ран, нанесённых мной, но и от безысходности, что он никак не может помочь своей единственной любимой дочери. Двух зайцев одним ударом, кажется, именно так говорят люди. Эти слова отлично дополняют ход моих размышлений.»
— Ну, их не так много. — Усмехнулся я, кладя книгу на ближний угловой столик, и прикрыл глаза. Столько образов появлялись прямо передо мной, а на языке так и вертелись имена тех моих… Знакомых. Я их ненавижу. Одна из них Джилл. Я даже не хочу вспоминать, как она появилась в моей жизни. Бред полный… Потом Джефф. Этого парня я ненавижу куда больше, чем Слендермена. Хотя оба друг друга стоят, но Тощий Человек… Кажется, это единственное существо, которого мне стоит опасаться. Есть ещё Сплендормен. Он полная моя противоположность. Заводит знакомства с детьми, которые заблудятся в лесу, выведет их из тёмной чащи и… На этом знакомство заканчивается. А я единственный друг, который будет со своими друзьями до самой смерти.
Я нервно тряхнул головой из-за всех этих образов, которые так и кружились один за другим перед глазами. Каждый из них очень опасен для моей игрушки. История со Смеющейся Джилл это подтвердила.
— Какая ты глупая, — тихо захихикал я, наблюдая за растерявшейся Шмидт. — Маленькая проказница. — Это прозвище ей очень подходит. Она маленькая не только по росту, но и разница в возрасте очень велика. Я живу два века, а она родилась где-то под конец двадцатого, и живёт на данный момент в двадцать первом. Ей восемнадцать, а мне… Двести с чем-то. Она маленькая, но уже способна где-то напакостить и вляпаться в различные неприятности. — Иди сюда.
— Иди сюда, — приказывает Смеющийся Джек через плотно стиснутые острые зубы. Не дожидаясь моего ответа, он схватил меня за руку и притянул к себе так, что я ударилась своим «носом» об его торс и шикнула от боли. Эти действия были резкими, и они заставили меня испугаться. Если монохромному клоуну что-то нужно от меня, то это ни к чему хорошему не приведёт. Уже который день я в этом убеждаюсь. — Значит так, маленькая проказница, — черноволосый схватил меня за подбородок и поднял мою голову так, чтобы наши взгляды встретились. Его серые глаза, казалось, могли светиться в темноте. Они были такими яркими, и в них читается чистое безумие. — Тебе не стоит знать, кто они такие. — Медленно нагнувшись к моему уху, Смеющийся тяжело выдохнул воздух изо рта, обжигая своим дыханием ушную раковину. От этого я дёрнулась и тихо застонала от боли, как только его костистая рука сжала мою руку сильнее. — Мои знакомые такие же, как я. Если ты поняла мой намёк, то наш разговор закончен, Джей. — Специально выделив моё имя, клоун вновь потянул меня на себя, заставив вплотную прижаться к его телу.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 45 из 103
