В известном городе Нью-Йорк объявился маньяк. Он похищает детей и подростков, многих которых судьба остаётся неизвестна. Подросток восемнадцати лет, которой нравится тихая жизнь в её окружении, сама чуть-ли не стала жертвой таинственного маньяка. Теперь ей предстоит чувствовать страх от одной мысли, что он от неё не отстанет просто так.
378 мин, 36 сек 9561
Рядом с ним стояла та девушка, которая весело скакала в прошлую нашу встречу перед горящим зданием. Сейчас она стояла ко мне спиной, и я не видела её лица. Разве что длинные неряшливые мокрые волосы от дождя.
— Рада стараться! — послышался с её стороны смешок, и она довольно уперла одну руку в бок, а другой шутливо отдала честь. Неожиданно тот мужчина обратил на меня внимание и взглянул в мою сторону через плечо незнакомой мне девушки. Почувствовав на себе чужой взгляд, я задержала дыхание. Он меня и раньше заметил, но не обратил на меня внимание из-за своей собеседницы. Стоило их диалогу закончиться, как всё его внимание переключилось на меня. — Но дневник, как я обещала, уничтожу. И мне плевать, нравится тебе это или нет. Все тайны будут уничтожены! — проследив за взглядом собеседника, который тут же изменился в лице от таких слов, злобно оскалив зубы и нахмурив брови, неизвестная мне девушка стала медленно оборачиваться в мою сторону. Словно она ожидала там подвоха, и ей хотелось продлить жизнь только этим медленным оборотом. А мне попутно хотелось разглядеть её лицо.
И опять настырный шёпот из нескольких голосов раздался где-то возле моего уха, отчего я скривилась и прищурила глаза. Словно над моей головой летала назойливая муха, которая никак не могла от меня отстать даже в тот момент, когда я буду замахиваться руками и отгонять. И среди этого шёпота я кое-как расслышала слово «Дневник».
Проснувшись ото сна, я довольно потянулась и зажмурила глаза. Как я давно не спала вот так, как в этом месте. Хоть это не моя комната, но она довольно-таки уютная. Но потом моё удовольствие прервалось шипением из моих губ и боли в боку из-за недавних побоев. Кое-как приподнявшись на локтях и приняв сидячее положение, я закрыла лицо одной рукой. Все мои мысли были заняты только этим сном, и я пыталась вспомнить то, что в нём было. И я помнила только несколько отрывков: лицо того страшного — страшнее, чем Смеющийся Джек — клоуна, девушку и «дневник». Всё. Остальное мигом забылось, а с этим «остальное» я стала забывать и этих персонажей.
— Чёрт, — тяжко фыркнув, я, будучи ещё сонной, поднялась с кровати. Ноги ныли от боли, и меня шатало из стороны в сторону. Голова закружилась, отчего мне стало плохо, а в глазах потемнело. И всё же я шла вперёд к столу, после чего села на табуретку с мягкой подушкой, взяла в руки карандаш и листок, которые были поблизости, и быстро записала всё то, что помнила от этого сна, чтобы потом ничего не забыть и иметь хоть какое-то представление об этом… Видении, что ли?
Почему я решила, что это какое-то видение? К моему удивлению, тот дневник, о котором шептал голос, был в доме Смеющегося Джека очень долгое время в запертом сундуке, сейчас лежит на том столе, за которым я сижу и с непониманием смотрю на его старую обложку. В голове крутился вопрос: «Как он мог здесь оказаться?» Мне всё время говорили:«Возьми, прочитай», а я игнорировала. Но сейчас выдался удобный случай это сделать, без риска испортить своё здоровье.
Взяв в руки дневник и сев на кровать, я открыла новую страницу с записями:
«4 августа, 1949 год.» Что случилось?«— я сам себе задаю этот вопрос. Мои руки дрожат, как и всё тело, но я пытаюсь держать себя в руках. Биб… ему плохо. Он целый день лежит в кровати ещё со вчерашнего дня после представления. Словно он впал в кому, и, в то же время, он почти в сознании. Вертится на постели, бормочет что-то себе под нос. Том волнуется за брата и практически не отходит от его кровати. Отходит только по нужде, а еду и воду нам самим приходится нести. Он к ней особо не притрагивается. Уверен, во всём виновна Мисс Коннор. Знаю, без доказательств нельзя её обвинять. Но она боится Биба больше Тома, и это каждый видел. Я также стал свидетелем того, как она что-то шептала, когда наш клоун выступал на арене. А когда представление окончилось, и он скрылся за занавесом, он уже не мог стоять на ногах. Да… она шептала. Эта женщина всё же может говорить. Чёртова лгунья… Мне жалко этих братьев. Они выступали у меня ещё с детства со своими родителями. Надеюсь, Биб поправится.»
9 августа, 1949. Я знал! Знал ведь, но не проверил! Мистер и Мисс Коннор — Сатанисты! Эти чёртовы волшебники — Сатанисты! Какой я тупой… Я тайком зашёл в их комнату и как можно быстрее стал рыться в их вещах, пока те ушли на рынок. И под их ковриком я увидел пентаграмму. Нарисованный белым мелом большой круг со звездой в середине… Мне стало страшно. Я сразу понял, что это их рук дело. Биб умер вчера… Мы все горевали, кроме этих двоих. Их даже не было в тот день, когда мы вспоминали парня добрым словом. Царство ему Небесное. Он не мог просто так умереть. Даже доктора ничего не знали. Не было внешних и внутренних ранений, отравления и удушья. Решили, что это было давление. Сердце остановилось… Но не может быть так! Биб был здоровее быка! А сейчас точно наблюдаю, что его околдовали.
— Рада стараться! — послышался с её стороны смешок, и она довольно уперла одну руку в бок, а другой шутливо отдала честь. Неожиданно тот мужчина обратил на меня внимание и взглянул в мою сторону через плечо незнакомой мне девушки. Почувствовав на себе чужой взгляд, я задержала дыхание. Он меня и раньше заметил, но не обратил на меня внимание из-за своей собеседницы. Стоило их диалогу закончиться, как всё его внимание переключилось на меня. — Но дневник, как я обещала, уничтожу. И мне плевать, нравится тебе это или нет. Все тайны будут уничтожены! — проследив за взглядом собеседника, который тут же изменился в лице от таких слов, злобно оскалив зубы и нахмурив брови, неизвестная мне девушка стала медленно оборачиваться в мою сторону. Словно она ожидала там подвоха, и ей хотелось продлить жизнь только этим медленным оборотом. А мне попутно хотелось разглядеть её лицо.
И опять настырный шёпот из нескольких голосов раздался где-то возле моего уха, отчего я скривилась и прищурила глаза. Словно над моей головой летала назойливая муха, которая никак не могла от меня отстать даже в тот момент, когда я буду замахиваться руками и отгонять. И среди этого шёпота я кое-как расслышала слово «Дневник».
Проснувшись ото сна, я довольно потянулась и зажмурила глаза. Как я давно не спала вот так, как в этом месте. Хоть это не моя комната, но она довольно-таки уютная. Но потом моё удовольствие прервалось шипением из моих губ и боли в боку из-за недавних побоев. Кое-как приподнявшись на локтях и приняв сидячее положение, я закрыла лицо одной рукой. Все мои мысли были заняты только этим сном, и я пыталась вспомнить то, что в нём было. И я помнила только несколько отрывков: лицо того страшного — страшнее, чем Смеющийся Джек — клоуна, девушку и «дневник». Всё. Остальное мигом забылось, а с этим «остальное» я стала забывать и этих персонажей.
— Чёрт, — тяжко фыркнув, я, будучи ещё сонной, поднялась с кровати. Ноги ныли от боли, и меня шатало из стороны в сторону. Голова закружилась, отчего мне стало плохо, а в глазах потемнело. И всё же я шла вперёд к столу, после чего села на табуретку с мягкой подушкой, взяла в руки карандаш и листок, которые были поблизости, и быстро записала всё то, что помнила от этого сна, чтобы потом ничего не забыть и иметь хоть какое-то представление об этом… Видении, что ли?
Почему я решила, что это какое-то видение? К моему удивлению, тот дневник, о котором шептал голос, был в доме Смеющегося Джека очень долгое время в запертом сундуке, сейчас лежит на том столе, за которым я сижу и с непониманием смотрю на его старую обложку. В голове крутился вопрос: «Как он мог здесь оказаться?» Мне всё время говорили:«Возьми, прочитай», а я игнорировала. Но сейчас выдался удобный случай это сделать, без риска испортить своё здоровье.
Взяв в руки дневник и сев на кровать, я открыла новую страницу с записями:
«4 августа, 1949 год.» Что случилось?«— я сам себе задаю этот вопрос. Мои руки дрожат, как и всё тело, но я пытаюсь держать себя в руках. Биб… ему плохо. Он целый день лежит в кровати ещё со вчерашнего дня после представления. Словно он впал в кому, и, в то же время, он почти в сознании. Вертится на постели, бормочет что-то себе под нос. Том волнуется за брата и практически не отходит от его кровати. Отходит только по нужде, а еду и воду нам самим приходится нести. Он к ней особо не притрагивается. Уверен, во всём виновна Мисс Коннор. Знаю, без доказательств нельзя её обвинять. Но она боится Биба больше Тома, и это каждый видел. Я также стал свидетелем того, как она что-то шептала, когда наш клоун выступал на арене. А когда представление окончилось, и он скрылся за занавесом, он уже не мог стоять на ногах. Да… она шептала. Эта женщина всё же может говорить. Чёртова лгунья… Мне жалко этих братьев. Они выступали у меня ещё с детства со своими родителями. Надеюсь, Биб поправится.»
9 августа, 1949. Я знал! Знал ведь, но не проверил! Мистер и Мисс Коннор — Сатанисты! Эти чёртовы волшебники — Сатанисты! Какой я тупой… Я тайком зашёл в их комнату и как можно быстрее стал рыться в их вещах, пока те ушли на рынок. И под их ковриком я увидел пентаграмму. Нарисованный белым мелом большой круг со звездой в середине… Мне стало страшно. Я сразу понял, что это их рук дело. Биб умер вчера… Мы все горевали, кроме этих двоих. Их даже не было в тот день, когда мы вспоминали парня добрым словом. Царство ему Небесное. Он не мог просто так умереть. Даже доктора ничего не знали. Не было внешних и внутренних ранений, отравления и удушья. Решили, что это было давление. Сердце остановилось… Но не может быть так! Биб был здоровее быка! А сейчас точно наблюдаю, что его околдовали.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 54 из 103
