Танцуй, Клоун, танцуй

— Не это ищешь? — услышав негромкий детский голосок за своей спиной, я резко обернулась, чтобы встретиться со взглядом моего нового собеседника, как я тут же была готова вскрикнуть от удивления, но дар речи пропал. Это была Мэгги! Но как такое возможно? Она же кукла! — Спасибо, что не крикнула. — Усмехнулась она, слабо улыбнувшись и слегка склонив голову на бок. Девочка нервно сжимала в руке дневник, который я нашла в сундуке в доме из красного кирпича. Её янтарный взгляд воровано метался по комнате, что-то высматривая.

— Но ты же… Ты же… — в растерянности язык стал заплетаться, а глаза метались по комнате в поиске нужного мне слова.

— Тсс, — приложив указательный палец к губам, девочка заставила этим жестом меня замолчать. — Говори тише, не то Лакрица услышит. — Я замолчала, внимательно следя за действиями брюнетки. — Возьми, — подойдя ко мне, девочка отдала личный дневник, которому лет семьдесят и больше. — Я, как увидела тебя, хотела найти причину для нашей встречи. Не связывайся с Джейсоном. — Её глаза недовольно прищурились, хотя кукольное лицо было спокойным, словно оно не могло изображать эмоции, если бы не мимика губ и глаз.

— Почему? — я непонимающе склонила голову на бок и машинально пожала плечами. — Он же хочет мне помочь.

— Он… — девочка поджала губы и неуверенно, с заметным беспокойством потерла своё плечо. — Я была такой же, как ты. Я когда-то была человеком. — От этих слов я непонимающе приподняла одну бровь вверх. — У меня немного воспоминаний осталось от моего прошлого. Я не помню своих настоящих родителей. У меня были только кусочки воспоминаний из моего детства, но не более. — Нервно облизнув нижнюю губу, янтарные глаза опустили свой взгляд куда-то под ноги. Я точно знаю, что когда я была ещё ребёнком, в моей семье что-то случилось. Давняя травма была настолько глубокой, что она заставила меня забыть большую часть моей жизни. У меня был только клочок памяти, связанной с моим лучшим другом.

— Ты хочешь сказать, что тем лучшим другом был… Джейсон? — в ответ согласный кивок головой.

— Большая часть моих нынешних воспоминаний связанны с детским домом, где я росла некоторое время. Меня удочерили, и у меня появились новые родители: Маддалена и Стивен, которые дали мне вновь теплое чувство того, что дает только семья. Они растили меня в своём доме до того момента, когда я стала подростком. — Тёплая улыбка появилась на кукольном личике. В эту минуту Мегги погрузилась в свои воспоминания, которые ей самой были приятны. — Моя амнезия вынудила меня пройти обследования в психическом диспансере и возвращение памяти медленно обрекалось на провал. Я не была в состоянии вернуть память назад. Этот факт сильно печалил. С одной стороны, я хотела бы знать, что случилось, но с другой… — Руки моей собеседницы заметно сжались в кулаки, после чего обессиленно разжались. — Странное чувство тревоги заставляло меня не желать возвращение памяти. Очевидно, были некоторые неприятные вещи.

Ещё раз внимательно осмотрев комнату, моя собеседница отошла от меня на некоторое расстояние, становясь ко мне спиной и придирчиво вглядываясь прямо на дверь, словно там вот-вот кто-то должен был появиться.

— Мне стало казаться, будто в моей комнате сидят не игрушки, а чучела. Может быть, это звучит как-то глупо. Но они казались простыми игрушками, но с каждым днём их стеклянные глаза становились всё больше и больше. Они будто хотели следить за мной. Следить за каждым моим шагом. Как и многие дети, я верила, что мои игрушки живые и постоянно пытались это раскрыть. Это воспоминание было одним из самых светлых, которое заставляло меня улыбаться. Но затем всё изменилось. Время от времени мне стало казаться, будто они следят за мной в открытую.

— Жуть, — не сдержалась я от комментария, и кое-какое воспоминание накрыло меня с головой. В детстве — да и сейчас — я очень любила лошадок. У меня они были пластиковые, восковые, плюшевые. Помню, что у меня было две большие игрушечные лошади: одна твёрдая из пластика, и она качалась, другая была мягкой игрушкой. На первой лошадке я представляла, что являюсь всадником. На второй приятно было полежать и обнять. У меня в детстве была чёрная небольшая лошадка со всадником. Каждую ночь я засыпала со своей игрушкой, но всадника я убирала как можно дальше на полки, или закрывала его какой-нибудь тканью. Он мне, как наивному ребёнку, казался страшным. Я даже не осмеивалась класть его так, чтобы он смотрел прямо на меня в то время, как я засыпаю. А утром он вновь мог сесть на седло.