Танцуй, Клоун, танцуй

Нагнувшись к груди, Джек коснулся ложбинки между грудей через ткань рубашки своими тёмными губами, отчего девушка вздрогнула и хотела вернуться в нормальное положение, но её партнёр по танцу этого не позволил. Он спускался ещё ниже, попутно задевая встречные пуговицы мягкими и холодными губами. Ему хотелось полностью ощутить то тепло тела, которое исходило от девушки. Хотелось ощутить стук сердца, чтобы опробовать вкус жизни.

О, Боже! эти двое такие разные! Она живая, яркая, может открыто испытывать все человеческие эмоции. Если дать ей розу, то Джей может уколоться об её шипы, но она всё равно останется красивой с приятным ароматом бутона, в который темноволосая довольно зароется носом, вдыхая аромат вновь и вновь.

Но если дать эту же розу Джеку, то его пальцы не уколются об эти же многочисленные шипы. Скорее, он сам разрежет тонкий стебель своими когтями, а бутон от нежно-розового оттенка до кроваво красного брезгливо откусит острыми зубами и, немного прожевав, выплюнет лепестки. Он не такой, как живые люди. Смеющийся не разделяет чувств людей, которые уснули глубоко в его чёрной душе. Он тёмная и мёртвая личность с неяркими красками, которые должен носить клоун.

А длинный проигрыш на заднем плане продолжался.

Света не помня,

Мира не зная.

Память — покойной,

Стоя у края.

Нехотя Смеющийся Джек вспомнил то, что случилось двести лет назад. Он вспомнил своего первого друга Исаака, но самое главное — себя. Тогда он был разноцветный, со всеми цветами радуги. А волосы были не тёмными, а скорее рыжими. Но долгое заточение в одиночестве в коробке негативно сказались на его состоянии. Все эти годы он рос: когда он был рыжим клоуном, который только-только был пробуждён, он был ребёнком. Ребёнком, который верит в сказки и во все выдумки. Но проходят года, и всё это забывается, как и вера. На её смену приходит взросление. Может, Джек просто вырос, и поэтому носит тёмные тона? Может, ему в «детстве» просто не объяснили, что значит«хорошо», а что «плохо».

Я подвешен в этой пустоте,

Я подвержен твоей наготе.

Я ломаю руки, как стекло,

Оставляя тебя…

Но сейчас нет того «ребёнка», нет Исаака, того доброго и рыжего клоуна. Есть только он — Смеющийся Джек, а также его беззащитная жертва. Нет прошлого, есть только настоящее. Будущее неизвестно. Но клоун понял точно — он не оставит Джей Ди. Пусть только посмеет сдохнуть, иначе монохромный клоун будет искать её на том свете. Он не будет больше один в пустом доме и в пустом аттракционе. Он не оставит её больше одну.

И вновь начался припев, но Смеющийся Джек больше не танцевал со своей партнёршей. Вместо этого его длинные руки подхватили жертву за бёдра, образуя вокруг них кольцо, и прижал к себе хрупкое девичье тело, щекой довольно касаясь живота. Через ткань рубашки ощущается тепло, которое приятно согревало.

Женские руки зарылись в чёрные волосы, неуверенно и мягко поглаживая их, словно Джей боялась сделать ошибку. Но, раз её мучитель позволял к себе прикасаться, значит бояться ничего не стоит.

Песня на граммофоне уже заканчивалась, и произносились последние строки с «ра, ра, ра»… Розовые покусанные губы, с небольшой болячкой на нижней губе, коснулись макушки мучителя и задержались на ней. Шмидт слегка брезгливо сморщилась из-за слабого неприятного запаха и жирности волос, которые не мыли, кажется, всю жизнь. Но мозг на некоторое время был затуманен, когда сероглазый, переместив одну руку чуть выше талии, второй рукой подхватил шатенку за бедро, не отпуская её из своих объятий и заставляя её лицо быть на одном уровне с ним. Из-за высокого роста мужчины девушка бы не смогла до него дотянуться, а Смеющийся не видел смысла наклоняться к ней.

Оба партнёра смотрели друг другу в глаза: у одного из них и без того смущённое выражение лица стало ещё краснее, а глаза часто смотрели в разные стороны и углы комнаты, но они всё равно возвращались к глазам собеседника. У другого не было тех же эмоций, что у человека. Но наблюдая за растерявшимся личиком сероглазой девушки, маньяк не мог не улыбнуться левым уголком губ.

Чтобы снизить эту напряжённость и неловкое положение, Смеющийся-Джек-Из-Коробки первым вновь коснулся мягких розоватых губ своими тёмными, сразу углубляя его.

От этого действия Джей Ди зажмурилась и тихо взвизгнула сквозь поцелуй от неожиданности, но не оттолкнула своего мучителя, ощущая, как он на минуту прерывает поцелуй, оттягивая губки жертвы, дав секунду набрать в лёгкие воздух, после чего вновь прильнул к ним, жадно впиваясь в розовые губы своими и специально задевая острыми зубами, кусая и облизывая за нижнюю губу. На его губах появилась мимолетная улыбка, как только одна рука девушки обняла его за шею, а вторая легка на затылок.

«Джей! Ты с ума сошла?» — кричала совесть, на что получила безразличный ответ:

«Наверно».

Продолжение следует…