Татуировщик

— Написать надо мне «Кирилл», а ему — «Инна».

Татуировщик молча смотрел на них. В его желтых глазах было что-то змеиное — наверное, уверенность в том, что он может вот так долго смотреть в глаза людям и молчать, не отвечая на обращенные к нему слова.

На нем и куртка была со змеиным узором. Кожаная, решил Кирилл. Кожзам — неуверенно подумала Инка.

— Хорошо, — кивнул, наконец, татуировщик.

— Садитесь.

И отошел, чтобы достать инструменты. Длинные черные волосы, свесившись на лицо, закрыли его глаза.

— Не боишься? — одними губами спросил Кирилл.

— Нет, — Инка помотала головой и расплылась в радостной улыбке. «Я хочу тебя», — шепнула она, сияя глазами. «И я — тебя», — ответил парень жестами.

— Какой рисунок хотим? — спросил Кирилл, оглядывая образцы, развешенные по стенам салона.

— А-а-а… Пусть вот такая ящерка будет. Саламандра. Правда, Кирилл? — Инка сделала выбор стремительно.

— Хорошо, — пожав плечами, согласился Кирилл.

— Саламандра — знак огня, — сказал темноволосый.

— Не боитесь?

Кирилл и Инка посмотрели друг на друга и засмеялись.

— Девушка первая, — сказал татуировщик, разбирая инструменты.

— Что ты чувствуешь? — спросила спустя полчаса Инка. Вдвоем с Кириллом они сидели у нее дома на кухне и прислушивались к ощущениям.

— Рука горит, — ответил Кирилл, почесывая левое предплечье.

— А так ничего.

— Верно, — кивнула девушка.

— И есть хочется… — А пусть Тимур придет? Он звонил, обещал пельменей принести.

— Какой Тимур? — спросила Инка. Во рту у нее пересохло; горло превратилось в колодец в пустыне Сахара. Слова шершавой струйкой песка сочились в нёбо.

— Забыла Тимура? Тимур-Четыре глаза. Да ты чего?! Это ведь он нас на крышу тогда водил, помнишь? Ну, в майке с черепом… — А, этот, — вяло припомнила Инка. Внутри у нее все горело.

— Хороший парень, кстати.

— Да?

Жар нарастал. Лоб покрылся испариной, руки сделались липкими и влажными… Инка не понимала, что с ней происходит. И ей все сильнее хотелось есть. Она посмотрела на Кирилла с вожделением.

— Да, — сказал Кирилл. В нем тоже разгоралось желание совершенно особого рода.

— Хочу тебя, — внезапно признался он.

— И я, — откликнулась Инка.

— Иди ко мне… Они бросились навстречу друг другу, сцепившись руками, сплетясь телами. Инка укусила Кирилла, он яростно обхватил ее шею.

Припухшие руки подростков встретились и кожа на локтях заискрилась. Едва они коснулись друг друга — вспыхнуло пламя; две саламандры шевельнулись и обхватили друг друга лапами, переплели хвосты и принялись извиваться, стараясь укусить одна другую. Полилась кровь, куски содранной зубами кожи повисали клочьями, обнажая мясо. Но они не расплетали объятий, продолжая наскакивать, подминать под себя, самозабвенно грызть и кусать, глотать и пить жаркую, жгучую кровь… Огонь метался вокруг саламандр, подстегивая их плетьми своих горячих языков, не давая остановиться и остыть.

Любовная схватка, сопровождаемая рычанием, всхлипами и воплями, переросла во взаимное уничтожение. Саламандры яростно жрали друг друга.

— Никогда ничего подобного не видел, — сказал следователь Мукасеев эксперту Широкову. Он был потрясен, его мутило, и он боялся, что не выдержит.

— Да, такое нечасто увидишь, — согласился эксперт. Его карьера в органах правопорядка была подлиннее, чем служба следователя, и, хотя нервы эксперта почти каждый день подвергались воздействию разного рода неаппетитных зрелищ, однако и ему не легко было удержаться от изумления и рвотных позывов при осмотре залитой кровью квартиры.

— Это что такое? — указывая пальцем и брезгливо зажимая нос, спросил следователь.

— Печень.

— А это?

Эксперт наклонился поближе.

— Кажется, мизинец с ноги. Видишь, остатки ногтя? Точнее сказать не могу. Слишком много крови. Господи… — Вы мне лучше скажите: как могли два подростка такое сотворить друг с другом? Соседи говорят — они вроде как дружили… Были влюблены. Или я чего-то не понимаю в людях? У меня все это в голове не укладывается, — сетовал следователь, разглядывая стену, на которой было так много кровавых отпечатков, что она напоминала скорее пещеру — жилище древних каннибалов.

— Ну, они были готы… — И что, по-вашему, это все объясняет?

— Да, ты прав… Обрати внимание — у обоих были свежие татуировки. Тотемы… — И что?

— Да так, вспомнилось. Нам когда-то читали курс лекций о примитивных культурах… Размножение тотемов путем ритуального поедания их мяса.

— Это еще тут к чему?

— А про убийство в соседнем квартале слышал? Пятнадцатилетняя девчонка убила младшего братишку вязальной спицей.

— Что вы говорите? Нет, я… — У нее в крови нашли психотропное вещество, сродни ЛСД. Где замешаны наркотики — сам понимаешь… — Да, дела… Только откуда у этих сопляков ЛСД?

— В тот день девица сделала себе первую татуировку. Как и эти вот. Прокурор утверждает, что наркоту они получали от кого-то из сотрудников тату-салона. Салон «Тотем». Но он закрыт уже больше двух недель.

— Татуировщик? Значит, подкожно, через кровь?