Тайна древней пещеры

«Храбрым судьба помогает» — гласит древняя латинская поговорка. Глядя на трупы людей и чудовищ, и то, что мы остались живы, с этим трудно было поспорить. Но всякому везению есть конец. Одна из тварей, которую мы посчитали мёртвой в самом начале битвы, злобно шипя, поднялась словно феникс, когда я почти добрался к Нирсе. Каразин суматошно начал перезаряжать револьвер. Это была самая крупная и сильная тварь, та самая, которая мучила Нирсу. Две раны на теле гарпии лишь оцарапали и оглушили ее, но не были смертельными. Она окинула меня взглядом, полным лютой ненависти, перевела кошмарный взор на перезарядившего оружие Каразина… и бросилась к Нирсе. Прежде чем я что-то успел сделать, гарпия несколько раз глубоко вонзила серповидные когти в бок и грудь бедной девушки. Она продолжала терзать тело Нирсы, не обращая внимания на пули из револьвера Николая, без промаха попадающие в ее тело. Когда я добежал до Нирсы, мёртвая тварь свалилась ничком, теперь уже окончательно сражённая. К несчастью, свое чёрное дело она сделала. Многочисленные раны Нирсы были смертельны, свою убийцу она пережила лишь на несколько мгновений, так и не вырвавшись из цепи кошмарных событий, выпавших на ее долю. Нирса взглянула на меня в последний раз взором, полным сожаления, и закрыла глаза навсегда. Я упал на колени возле нее и зарыдал.

— Всё, Федя. Пойдем, — подоспевший Николай начал поднимать меня. Но ноги подкашивались и не слушались. Кроме того, я начал ощущать дрожь по всему телу и сильное жжение в ранах, нанесенных гарпией.

— Кажется мне тоже конец, Николай. Эта гадина была ядовитой, — с трудом выговорил я.

— Не дрейфь, мы выберемся. Запрещаю тебе умирать! — Каразин вымучено улыбнулся и начал тащить меня к выходу из зала.

— А как же Нирса? — начал слабо упираться я, — Нельзя ее так бросать.

— Да ты сам еле на ногах стоишь. В госпиталь тебе надо, как можно быстрее, — голосом, не терпящим возражения, сказал мне Николай.

Мы снова побрели по древним, мрачным коридорам, всё дальше от последнего прибежища мертвецов. Мне становилось все хуже и хуже, я едва перебирал ногами и вскоре потерял сознание.

Я пришёл в себя под гул артиллерийской канонады в походном лазарете десятого армейского корпуса, оборонявшего Шипку. От медсестры узнал, что на прошлой неделе меня на повозке привез Каразин, едва живого, в бреду и мечущегося от жара. Молоденькая медсестра поведала мне, что Каразин велел доложить ему, как только я приду в себя, и сейчас же убежала.

Через полтора часа в мою палатку пожаловал и сам Николай. Похудевший, молодцеватый и пахнущий пороховой гарью.

— Дружище! Как же я рад! — радостно воскликнул он, стиснув меня своими железными объятиями.

— Что было, когда яд подействовал? — спросил я, желая восстановить упущенный кусок в памяти.

— Да ничего особенного, — ответил мой друг. — Я дотащил тебя до деревни, поймал лошадей. Перевернул повозку, погрузил тебя на нее, впряг лошадей, и к ночи мы уже были на позициях.

— А как же это дело с гарпиями? Ты рассказал кому-нибудь? Туда отправили команду похоронить людей и показать миру чудищ? — засыпал я вопросами Каразина.

— Не до этого сейчас, Федя, — ответил Николай. — В армии каждый солдат на счету, турки рвутся через перевал, не считаясь с потерями. Куда мы сейчас с нашими чудными историями. После войны поговорим об этом, обещаю. Я пойду, а ты отлёживайся. У нас еще много дел.

— И как? Вы с Каразиным снова отправились в эту пещеру, когда война закончилась? — не выдержал один из слушателей, когда старик больше минуты молчал после пересказа разговора в госпитале.

— Нет. Нас разбросало по разным частям Болгарии, — тихо ответил Фёдор Никанорович. — Потом Каразин отправился в Азию и несколько лет путешествовал. А я всё так же оставался военным корреспондентом, но работал в европейских странах. Несколько раз Николай присылал мне письма и сообщал о том, что вот в следующем году мы обязательно отправимся в Болгарию. А в последнем письме он написал, что на Балканах случилось сильное землетрясение, пещеру гарпий, скорее всего, замуровали тысячи тонн горной породы, и больше нет никакой возможности туда попасть. Так и закончилась эта история. Мертвецы надежно хранят свои тайны в чреве болгарских гор.

Сторож аккуратно собрал в плотную пачку россыпь своих бумаг и снова убрал их в ящик, показывая всем своим видом, что затянувшееся за полночь повествование окончено. Молодежь и взрослые, поблагодарив старика, потихоньку начали расходиться по домам. Многие из них брели задумчиво, впечатлённые необыкновенной историей, хотя, конечно, не верили в ее абсолютную истинность. Однако тревожное чувство не покидало односельчан Фёдора Никаноровича.

На очистившемся от грозовых туч полночном небе щедро рассыпалось множество звёзд, каждая из которых тоже могла хранить несметное количество своих невероятных тайн.