«Мицубиси» стального цвета оставлял клубы серой пыли, несясь по деревенской извилистой, как след от огромной змеи, дороге. Последний поворот, резкий подъём, и сверкая под ярким солнцем, джип выскочил на трассу. Пулей рванул, разрезая окружающую зелень.
45 мин, 59 сек 9185
Продолжая молчать, старик посмотрел на Дмитрия. Ему показалось, несмотря на сумасшедший вид, старик знает всё о случившемся, но по какой-то причине не говорит. Он явно различал в его взгляде разум, но его внешность отталкивала. И брать старика с собой он считал излишним — обуза, когда и так не знаешь, что произойдет в следующую минуту.
Наконец старик продолжил с тем же спокойствием:
— Выход там, — он указал в сторону старого города.
— Вы можете пойти со мной.
Они в недоумении переглянулись.
А что, все туда ушли? — спросила Лена.
— Не все, — ответил старик.
— Там что, помощь? — вмешался Андрей и наклонился к старику, надеясь, вот сейчас станет все ясно.
— Помощь здесь. Там спасение — ответил он, сделав шаг в том направлении.
Вдруг до их слуха донёсся нарастающий шквал собачьего лая. Он приближался со стороны моста. Они смотрели в ту сторону в ожидании чего-то страшного и неизбежного, которое становилось для них невыносимым. Лена попятилась назад, ей вдруг померещились страшные морды собак, воображение сорвалось с цепи, рисуя невероятно жутких тварей: с клыков стекает слюна, из открытых пастей рвется зверский лай, глаза светятся красными огоньками.
— Не-е-е-э-э-т, это ещё что, я не могу, — и побежала визжа, — а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
— Стой, — крикнул ей Андрей, — мы должны держаться вместе.
Но она ничего уже не слыша, бежала как ошпаренная, продолжая визжать. Андрей бросился за ней.
— Давайте ко мне, — задыхаясь, закричал Рома.
Они добежали до бульвара, перепрыгнув через небольшой заборчик, срезали путь. Знакомая пятиэтажка, первый подъезд. Позади слышался бешеный лай множества собак. Никто не смел оглянуться, чувствуя, если оглянется — погибнет. У самого подъезда Олег увидел Лену, она побежала дальше, через двор следующего дома.
— Я за ней, — крикнул Олег.
— Да брось ты эту дуру, — рявкнул Роман и влетел на второй этаж к своей квартире. Друзей рядом не оказалось: «Ну, и черт с ними, я им что, нянька, а эту дурочку я бы сам пришиб. Если бабка дома, значит и брат на месте».
Роман рылся в своих карманах, ища ключи, когда услышал крик на самом верхнем этаже подъезда. Замер. Подниматься на пятый этаж ему совсем не хотелось. Крик был мужской, и он не звал на помощь, а напоминал возглас испуга или отчаяния. Послышались медленные шаги вниз. К ним прибавился звук стука железа о бетон лестниц. Видимо, тот, кто спускался, волочил за собой металлический предмет, ударяющийся о каждую ступеньку. Роману стало не по себе, он судорожно зашарил по джинсам. Ключи нашёл в заднем кармане, достал. Шаги с жутким звоном металла приближались, вот они совсем рядом, на площадке этажом выше. Он вставил ключ, повернул, и буквально вбежал в открытую дверь. Захлопнул, прижался ухом. Его сердце барабанило так, что ему казалось, его слышно из-за двери. Он задержал дыхание, некто приостановился на его площадке и стал спускаться ниже. Он вздохнул с облегчением. Прошёл на кухню, трясущимися руками взял стакан, открыл кран, воды нет.
— Тьфу ты, — ругнулся он. Поставил кружку на стол. Направился в комнату бабули. В темноте комнаты он различил знакомый силуэт старухи.
— Бабушка, а где Пашка?
Он потянулся включить свет, щелкнул выключатель. На мгновение лампа блеснула и погасла. Мелькнуло каменно-бледное лицо бабки с отвратительной ухмылкой. В её руке он заметил столовый нож. Рома сделал шаг назад. «Бабуля, ты что, свихнулась?» — дрожащим голосом сказал он и бросился к прихожей. Она опередила его, преградив путь. Томное ртутное освещение из окон зала позволило лучше разглядеть бабулю. Нож был окровавлен, седые волосы выбивались из-под заколки, округлившиеся глаза черны, как уголь.
«Она обезумела, только бы нечего с Пашкой не сделала», — подумал он. Она открыла рот, видимо желая что-то сказать, но из него потекла кровь. Ужас холодом пробежал по телу. Не думая, он рванул назад к балкону. Дернул со всей силой дверь. Оказавшись на балконе, перелез через перила, хотел потихоньку сползать на руках, но бабка была уже совсем рядом и занесла нож, рыча как собака. Он отпустил руки и полетел вниз. Бухнулся о землю, повредив ногу. На четвереньках пополз прочь, пытаясь встать. Наконец поднялся, хромая на правую ногу, и, морщась от боли, направился через дворы. Не осознавая, куда ковыляет, с единственной мыслью — прочь отсюда и как можно дальше.
Наконец старик продолжил с тем же спокойствием:
— Выход там, — он указал в сторону старого города.
— Вы можете пойти со мной.
Они в недоумении переглянулись.
А что, все туда ушли? — спросила Лена.
— Не все, — ответил старик.
— Там что, помощь? — вмешался Андрей и наклонился к старику, надеясь, вот сейчас станет все ясно.
— Помощь здесь. Там спасение — ответил он, сделав шаг в том направлении.
Вдруг до их слуха донёсся нарастающий шквал собачьего лая. Он приближался со стороны моста. Они смотрели в ту сторону в ожидании чего-то страшного и неизбежного, которое становилось для них невыносимым. Лена попятилась назад, ей вдруг померещились страшные морды собак, воображение сорвалось с цепи, рисуя невероятно жутких тварей: с клыков стекает слюна, из открытых пастей рвется зверский лай, глаза светятся красными огоньками.
— Не-е-е-э-э-т, это ещё что, я не могу, — и побежала визжа, — а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
— Стой, — крикнул ей Андрей, — мы должны держаться вместе.
Но она ничего уже не слыша, бежала как ошпаренная, продолжая визжать. Андрей бросился за ней.
— Давайте ко мне, — задыхаясь, закричал Рома.
Они добежали до бульвара, перепрыгнув через небольшой заборчик, срезали путь. Знакомая пятиэтажка, первый подъезд. Позади слышался бешеный лай множества собак. Никто не смел оглянуться, чувствуя, если оглянется — погибнет. У самого подъезда Олег увидел Лену, она побежала дальше, через двор следующего дома.
— Я за ней, — крикнул Олег.
— Да брось ты эту дуру, — рявкнул Роман и влетел на второй этаж к своей квартире. Друзей рядом не оказалось: «Ну, и черт с ними, я им что, нянька, а эту дурочку я бы сам пришиб. Если бабка дома, значит и брат на месте».
Роман рылся в своих карманах, ища ключи, когда услышал крик на самом верхнем этаже подъезда. Замер. Подниматься на пятый этаж ему совсем не хотелось. Крик был мужской, и он не звал на помощь, а напоминал возглас испуга или отчаяния. Послышались медленные шаги вниз. К ним прибавился звук стука железа о бетон лестниц. Видимо, тот, кто спускался, волочил за собой металлический предмет, ударяющийся о каждую ступеньку. Роману стало не по себе, он судорожно зашарил по джинсам. Ключи нашёл в заднем кармане, достал. Шаги с жутким звоном металла приближались, вот они совсем рядом, на площадке этажом выше. Он вставил ключ, повернул, и буквально вбежал в открытую дверь. Захлопнул, прижался ухом. Его сердце барабанило так, что ему казалось, его слышно из-за двери. Он задержал дыхание, некто приостановился на его площадке и стал спускаться ниже. Он вздохнул с облегчением. Прошёл на кухню, трясущимися руками взял стакан, открыл кран, воды нет.
— Тьфу ты, — ругнулся он. Поставил кружку на стол. Направился в комнату бабули. В темноте комнаты он различил знакомый силуэт старухи.
— Бабушка, а где Пашка?
Он потянулся включить свет, щелкнул выключатель. На мгновение лампа блеснула и погасла. Мелькнуло каменно-бледное лицо бабки с отвратительной ухмылкой. В её руке он заметил столовый нож. Рома сделал шаг назад. «Бабуля, ты что, свихнулась?» — дрожащим голосом сказал он и бросился к прихожей. Она опередила его, преградив путь. Томное ртутное освещение из окон зала позволило лучше разглядеть бабулю. Нож был окровавлен, седые волосы выбивались из-под заколки, округлившиеся глаза черны, как уголь.
«Она обезумела, только бы нечего с Пашкой не сделала», — подумал он. Она открыла рот, видимо желая что-то сказать, но из него потекла кровь. Ужас холодом пробежал по телу. Не думая, он рванул назад к балкону. Дернул со всей силой дверь. Оказавшись на балконе, перелез через перила, хотел потихоньку сползать на руках, но бабка была уже совсем рядом и занесла нож, рыча как собака. Он отпустил руки и полетел вниз. Бухнулся о землю, повредив ногу. На четвереньках пополз прочь, пытаясь встать. Наконец поднялся, хромая на правую ногу, и, морщась от боли, направился через дворы. Не осознавая, куда ковыляет, с единственной мыслью — прочь отсюда и как можно дальше.
Страница 4 из 14
