Тайна особняка Темпер. Любимая душа

— Со мной все в порядке, — раздражаясь от всей этой ситуации, ответила я. — Спасибо за участие, но я не понимаю, почему мистер Смит пригласил вас сюда.

— Их имена тоже указаны в завещании вашего родственника, — ответил мне поверенный, выглядывая из-за приоткрывшейся двери церкви. И распахивая ее сильнее, поторопил нас. — Скорее заходите уже, а то время поджимает.

И как только Алла собралась вступить за порог церкви, мистер Смит добавил:

— Простите, мисс Алла, но я зову только мисс Селену и мистера Терье и мистера Нильсена.

И видя непонимающие взгляды пояснил:

— Мистера Айджа и мистера Ярла. Это условие также было указано в завещание особым пунктом по настоятельному желанию мистера Ольхова Дмитрия Федоровича.

Мы с друзьями удивленно переглянулись, но пришлось согласиться с этим условием. Не зря же сюда прилетели, чтобы из-за неясных страхов отказываться пройти в церковь в компании поверенного и двух норвежских парней со странными замашками.

Как только я вошла в церковь, дверь за мной с громким лязгом закрылась, заставив меня вздрогнуть. Мистер Смит взяв меня под локоть, повел вглубь церквушки, что-то бормоча про странных клиентов с их просто мистическими замашками.

Я оглядела сумрачный свод деревянной церкви утопающий в это время в густой чернильной темноте. Солнечные рассветные лучи еще не проникли под ее своды. Повсюду стояли толстые коралловые зажжённые свечи, придавая обстановке мистический вид, а на стенах были вырезаны какие-то древние рунические знаки, мягко сияющие в ярком пламени свечей.

По спине пробежался холодок дурного предчувствия.

А между тем, отпустив меня, мистер Смит прошел к аналою и, положив на него папку с документами, предложил мне и стоящим за мной мужчинам присесть на лавки, что стояли неподалеку.

Последовав его приглашению, мы сели на ближайшую деревянную лавку, причем парни сели по обе стороны от меня, создавая для меня тем самым некий дискомфорт.

На их фоне даже такая пышечка, как я, казалась сейчас маленькой тростиночкой между двумя валунами. Они словно выросли в плечах и талии.

— Итак, — начал торжественно мистер Смит, перед этим сверившись с наручными золотыми часами, — приступим к самому главному событию, ради которого мы здесь все собрались.

— Быстрее бы, — пробормотала тихо я, передергивая плечами.

После оглашения последней воли усопшего в церкви Боргунд, что находится недалеко от городка Лаэрдаль, воцарилась гробовая тишина. Да-да, именно гробовая. Так как до этого в деревянном помещении церкви тихие слова поверенного разносились эхом, что было само по себе странно.

Но самое невероятное это так называемое наследство.

Чтобы стать владелицей недвижимости в виде особняка, расположенного в глубине норвежского леса, мне предстояло прожить там полгода, начиная с завтрашнего дня. Причем не только мне, но и Ярлу и Айджу, как самым доверенным и близким по духу друзьям.

Это как они должны были втереться в доверие к пожилому человеку, чтобы он считал их близкими по духу друзьями?

Да, жила я без этого наследства и печали не знала. И теперь проживу, но загвоздка была в том, что в случае отказа особняк переходит к норвежцам, а я должна буду оплатить долг в размере двух миллионов крон, который тоже перешел мне по наследству от родственничка. Если я проживу полгода в особняке, то после перехода дома в мою полную собственность, я смогу продать его и погасить этот долг.

На мой вопрос, а что получат друзья Дмитрия Фёдоровича, если я выполню условия завещания, и дом перейдет в мою собственность, поверенный ответил, что они получат его долю акций в их совместном бизнесе.

— А если они не проживут полгода в этом особняке? — тихо спросила я.

— Тогда эти акции, что составляют контрольный пакет акций, перейдут к тебе, — вежливо и с улыбкой ответил Ярл.

— Мне надо решить прямо сейчас? — задала я последний вопрос мистеру Смиту.

— Можете ответить завтра утром, — мягко ответил старичок. — Но это крайний срок. Сегодня можете с друзьями и мистером Ярлом и мистером Айджем осмотреть собственно ваш особняк.

— Спасибо, — рассеяно ответила я, поднимаясь.

Вышла из церкви, словно обухом по голове пришибленная. Друзья что-то спрашивали, Алла с беспокойством вглядывалась в мои серые глаза, а я никого и ничего не слышала.

Липкий страх сковал все тело в предчувствии беды, которая неумолимо приближалась ко мне семимильными шагами. Что-то не так было с этим особняком, раз мой родственничек поставил такие строгие условия завещания.

Надо было вообще сюда не ехать и тогда бы не пришлось принимать нежеланное наследство и жить полгода с незнакомыми, да и что скрывать пугающими мужчинами в огромном доме. Ладно, хоть друзья могли проживать там со мной. Только вот в чем беда. У Аллы работа, которую она при всем желании бросить не сможет, так как на ее место полно желающих и обратно ее никто не возьмет. А с Егором и Данилом даже говорить об этом не хочу. Хуже чем проживать в одном доме с двумя незнакомыми мужчинами, это жить с четырьмя.