Тайна особняка Темпер. Любимая душа

Что же мне делать? Ведь и ежу понятно, что денег у бедной сироты кот наплакал. И даже взять ссуду не могу, ни один банк не даст.

За всеми этими мыслями я не заметила, как ушла от друзей достаточно далеко и стояла сейчас на пронизывающем ветру под уже проливным дождем, обнимая тонкий ствол золотисто-багряного клена.

По щекам бегут горячие слёзы безысходности.

— Ты заболеть хочешь? — раздался позади меня злой голос Ярла, который неслышно подошел ко мне и накинул на плечи свою кожаную куртку.

— Нет, — укутываясь в ее тепло, ответила я. — Я не знаю, что мне делать.

— Неужели мы такие страшные? — приобнимая за плечи, спросил парень, ведя меня к шедшим мне навстречу друзьям. — Так страшно жить с нами? Ну, друзей с собой возьми, там комнат на всех хватит.

— Они не смогут, — сипло сказала я, видимо действительно заболела, — а одна я не смогу. И денег, чтобы выплатить долг, нет.

— Почему не смогут? — удивился парень.

— У Аллы работа, она у нас фотомодель. — А парни…

Договорить не дали подбежавшие друзья.

— С тобой все хорошо? — накрывая меня зонтом, спросила подруга. — Ну, чего ты расстроилась и убежала?

Я лишь всхлипнула.

— Он тебя обидел? — подбоченился Егор, а Данил просто кивнул.

— Нет, никто меня не обижал. — Вытирая слезы, ответила я. И чтобы не отвечать на вопросы, посыпавшиеся, словно горох из миски, от друзей, попросила. — Пойдемте в гостиницу, а то замерзла.

И дальше мы быстрым шагом шли молча обратно.

Егор и Айдж предложили меня донести, но я категорично отказалась.

Так как дождь все усиливался и уже с силой барабанил по упругому куполу зонта, мы поспешили вернуться в уютное тепло гостиницы. Дорогу размыло, и мы постоянно поскальзывались. Не выдержав, Алла собралась снять свои сапожки на шпильке, но Ярл молча подхватил ее на руки и стремительно пошел вперед. На бег он благоразумно не переходил, так как и его ботинки скользили по грязи.

До гостиницы мы добрались быстро. Я, сказав, что сильно продрогла, поднялась наверх вместе с подругой в свою комнату. На самом деле меня трясло не столько от холода, сколько от страха, который липкими щупальцами проникал в мою душу.

Алла ушла принять душ и переодеться к себе в комнату, сказав, что скоро вернется, и мы все обсудим.

Через двадцать минут, она уже сидела в моем номере и звонила вниз, чтобы заказать обед. Я сидела в горячей воде и не могла согреться. Мысли текли медленно, словно густой мед, в душе была гулкая пустота.

— У тебя все в порядке? — постучав в дверь, взволновано спросила подруга.

— Да, — словно очнувшись ото сна, ответила я, — сейчас выхожу.

Завернувшись в мягкий белый халат, я вышла из ванной. На небольшом журнальном столике у окна стояли пара тарелок, накрытых алюминиевым куполом, тарелка с маленькими булочками и отдельно, на передвижном столике стоял чайничек, накрытый вязанным ярким чехольчиком, пару чашечек с блюдцами и целая вазочка воздушных пирожных.

— Садись, поедим, чтобы согреться. — Требовательно сказала подруга и подтолкнула меня к одному из мягких кресел, что стояли у столика.

Кушали мы в полном молчании. Алла, как всегда не лезла в душу, предпочитая дать мне время собраться с мыслями и самой рассказать. Съев миску ароматного сырного супа с еще теплыми чесночными булочками, я сыто откинулась на кресло. По всему телу прошлась теплая волна, прогоняя остатки холода.

Подруга быстро убрала пустые тарелки на передвижной столик и поставила чайник со сладостями на стол.

— Я знаю, что ты пока не готова говорить, но времени у нас, как я поняла только до завтрашнего утра. Так что прости меня, но я должна тебя спросить, что случилось такого страшного, что на тебе лица не было? — наливая ароматный чай с бергамотом, спросила Алла.

— Ничего не случилось, — согревая руки о чашку, ответила я тихо. — Пока ничего. Но чувствую, что произойдет.

— Давай по порядку, — пододвигая блюдце с пирожным ближе ко мне, предложила она.

— Давай, — вздохнула я и рассказала о завещании.

Алла выслушала молча, не перебивая, лишь хмурила идеально ровные светлые брови и задумчиво пила чай.

— Скажи, ты не хочешь оставаться одна с этими двумя норвежцами или боишься самого особняка? — как всегда подруга зрила в корень.

— И то, и другое, — призналась я подруге.

— Но тогда я не вижу особой проблемы, — выбирая себе пирожное поменьше, лукаво улыбнулась подруга. — Я останусь с тобой до конца. Надеюсь, в твоем особняке для меня всегда найдется кров. А еще больше надеюсь, что эти двое проиграют, и ты еще станешь богатой владелицей их компании.

— Но, — боясь поверить в такую удачу, протянула я, — а как же твоя работа?

— Ах, да не бойся ты так. Ну и черт с ней. — Легко отмахнулась подруга. — Мне давно нашли замену, не знают, как от меня теперь вежливо избавиться. Ведь для моей профессии я уже вызывающе стара.

— Алка, — радостно воскликнула я, бросаясь обнимать самую лучшую в мире подругу. — Можешь жить со мной хоть всю оставшуюся жизнь.