Полтергейст, о том, что при нем непонятно откуда могут появляться записки, я узнал на собственном опыте. И только потом прочитал об этом.
11 мин, 14 сек 13683
Первую записку от полтергейста в свой адрес я получил около 20 часов 23 марта 1987 г. Произошло это в одной из московских квартир на 14-м этаже дома, находящегося по улице Молдагуловой. А впервые я побывал там 19 марта, вместе со своими коллегами. Ознакомившись с обстановкой, тут же приступил к расспросам.
Меня всегда интересовали предвестники полтергейста. Ими бывают довольно странные события с кем-то из членов семьи, как правило — с будущими «виновниками» полтергейста. Порой такого рода события надолго остаются в сознании, подчас память о них как бы стирается и людям стоит больших трудов вспомнить об этом. Но тогда, 19 марта, мне повезло. Все члены семейства (родители и бабушка 15-ти летнего подростка и его 16-ти летней сестры) в ответ на мой вопрос о каких-то предшествующих странностях поведали, дополняя и уточняя друг друга, следующее.
Где-то за полгода до того, как все стало происходить, а произошло в первых числах февраля 1987 г, отец однажды вечером попросил сына принести почту. Сын спустился на лифте с 14-го этажа на первый, достал из почтового ящика газету «Вечерняя Москва» и поехал к себе в квартиру. На 7-м или 8-м этаже лифт остановился и в него зашел незнакомый мужчина. Он о чем-то спросил подростка и, выходя через несколько этажей, вложил что-то в один из нагрудных карманов мальчика. Парень же продолжил свой подъем на 14 этаж.
Войдя в квартиру, подросток показал «подарок» родителям. Это был крест-накрест перевязанный ниткой маленький пакет. Развернули. Там находились бумажные деньги: две по пять, одна трехрублевка и три купюры по рублю. Всего 16 рублей. Начали думать, как с ними поступить. Знакомые предостерегли: на такие деньги покупать ничего не следует! Положили деньги на лоджию и почти позабыли о них. Однако как-то возникла необходимость и на эти подозрительные деньги купили бутылку водки, банку сгущенки и что-то еще. Покупку испробовали на семейном торжестве. В скорости все и началось.
Ко времени рассказа о необыкновенном случае обитатели этой трехкомнатной квартиры уже успели пройти огонь и воду, при этом отнюдь не в переносном смысле. Наступила стадия «медных труб»: стали летать вещи, появляться записки угрожающего содержания… К тому же прокурор московского Перовского района возбудил уголовное дело об умышленном поджоге. Ситуация была до крайности накаленной.
Итак, я позвонил в квартиру вечером, в начало седьмого 23 марта. Трубку снял глава семейства. Сказал, что записки летают стаями: «Приезжайте, ваши уже получили!».
Когда я прибыл, там уже находились двое моих коллег, физиков по образованию. Меня, конечно же, больше всего интриговали полученные ими записки. Едва раздевшись, я попросил показать их мне. Но мои коллеги как-то уж очень настойчиво отклоняли все мои притязания проникнуть в их жгучую тайну. При этом они смущенно отводили глаза в сторону, неумело переводя разговор на другую тему. Мальчик же, «виновник» всего этого безобразия, с видимым удовольствием вертелся возле взрослых.
Это был довольно раскованный в обращении со взрослыми подросток. Сразу по моему приходу он занялся мной. Прошло минут 10-12. Мальчик вышел из комнаты, его не было минуты три. Зашел со словами: «Дядя Игорь, кажется, и вам записка пришла!». Направился в прихожую, я за ним. Под дверью лежал скомканный лист бумаги. Мальчик вручил его мне.
На нем были начертаны печатными буквами непечатные угрозы по моему адресу, подписанные словом «магия». В самом-самом общем виде они звучали примерно так: «Если ты, такой-сякой, этакий и разэтакий, станешь помогать этим своим таким-растаким физикам, то я сбрею твои любимые сякие-растакие усы!». Ничего себе перспектива!
Мои уже умудренные опытом коллеги и не пытались узнать, что там написано. Они, скромно потупив глаза, сидели в сторонке, милосердно делая вид, что не обращают на меня внимания. Я сунул неприличную записку в бумажник.
В то время все причастные к этому делу — и исследователи, и соседи, и знакомые потерпевших, следственные и милицейские работники — не сомневались, что записки пишет и подбрасывает сам мальчик. Присутствовало, правда, несколько смущавших меня моментов, которые я тут же «объяснил»: некоторые из записок по прочтении возгорались (они могли быть пропитаны самовоспламеняющимся составом), подчас сразу появлялось довольно много записок (но они могли быть заготовлены заблаговременно), бывало, что в записке называлось неизвестное для мальчика имя впервые пришедшего человека (но это еще надо доказать!) и пр. Я считал, что грубый до неприличия тон записок — следствие известной раскованности подростка, но его мама со слезами заверяла меня, что при всей его «раскованности» подобное на него никогда не находило…
Меня всегда интересовали предвестники полтергейста. Ими бывают довольно странные события с кем-то из членов семьи, как правило — с будущими «виновниками» полтергейста. Порой такого рода события надолго остаются в сознании, подчас память о них как бы стирается и людям стоит больших трудов вспомнить об этом. Но тогда, 19 марта, мне повезло. Все члены семейства (родители и бабушка 15-ти летнего подростка и его 16-ти летней сестры) в ответ на мой вопрос о каких-то предшествующих странностях поведали, дополняя и уточняя друг друга, следующее.
Где-то за полгода до того, как все стало происходить, а произошло в первых числах февраля 1987 г, отец однажды вечером попросил сына принести почту. Сын спустился на лифте с 14-го этажа на первый, достал из почтового ящика газету «Вечерняя Москва» и поехал к себе в квартиру. На 7-м или 8-м этаже лифт остановился и в него зашел незнакомый мужчина. Он о чем-то спросил подростка и, выходя через несколько этажей, вложил что-то в один из нагрудных карманов мальчика. Парень же продолжил свой подъем на 14 этаж.
Войдя в квартиру, подросток показал «подарок» родителям. Это был крест-накрест перевязанный ниткой маленький пакет. Развернули. Там находились бумажные деньги: две по пять, одна трехрублевка и три купюры по рублю. Всего 16 рублей. Начали думать, как с ними поступить. Знакомые предостерегли: на такие деньги покупать ничего не следует! Положили деньги на лоджию и почти позабыли о них. Однако как-то возникла необходимость и на эти подозрительные деньги купили бутылку водки, банку сгущенки и что-то еще. Покупку испробовали на семейном торжестве. В скорости все и началось.
Ко времени рассказа о необыкновенном случае обитатели этой трехкомнатной квартиры уже успели пройти огонь и воду, при этом отнюдь не в переносном смысле. Наступила стадия «медных труб»: стали летать вещи, появляться записки угрожающего содержания… К тому же прокурор московского Перовского района возбудил уголовное дело об умышленном поджоге. Ситуация была до крайности накаленной.
Итак, я позвонил в квартиру вечером, в начало седьмого 23 марта. Трубку снял глава семейства. Сказал, что записки летают стаями: «Приезжайте, ваши уже получили!».
Когда я прибыл, там уже находились двое моих коллег, физиков по образованию. Меня, конечно же, больше всего интриговали полученные ими записки. Едва раздевшись, я попросил показать их мне. Но мои коллеги как-то уж очень настойчиво отклоняли все мои притязания проникнуть в их жгучую тайну. При этом они смущенно отводили глаза в сторону, неумело переводя разговор на другую тему. Мальчик же, «виновник» всего этого безобразия, с видимым удовольствием вертелся возле взрослых.
Это был довольно раскованный в обращении со взрослыми подросток. Сразу по моему приходу он занялся мной. Прошло минут 10-12. Мальчик вышел из комнаты, его не было минуты три. Зашел со словами: «Дядя Игорь, кажется, и вам записка пришла!». Направился в прихожую, я за ним. Под дверью лежал скомканный лист бумаги. Мальчик вручил его мне.
На нем были начертаны печатными буквами непечатные угрозы по моему адресу, подписанные словом «магия». В самом-самом общем виде они звучали примерно так: «Если ты, такой-сякой, этакий и разэтакий, станешь помогать этим своим таким-растаким физикам, то я сбрею твои любимые сякие-растакие усы!». Ничего себе перспектива!
Мои уже умудренные опытом коллеги и не пытались узнать, что там написано. Они, скромно потупив глаза, сидели в сторонке, милосердно делая вид, что не обращают на меня внимания. Я сунул неприличную записку в бумажник.
В то время все причастные к этому делу — и исследователи, и соседи, и знакомые потерпевших, следственные и милицейские работники — не сомневались, что записки пишет и подбрасывает сам мальчик. Присутствовало, правда, несколько смущавших меня моментов, которые я тут же «объяснил»: некоторые из записок по прочтении возгорались (они могли быть пропитаны самовоспламеняющимся составом), подчас сразу появлялось довольно много записок (но они могли быть заготовлены заблаговременно), бывало, что в записке называлось неизвестное для мальчика имя впервые пришедшего человека (но это еще надо доказать!) и пр. Я считал, что грубый до неприличия тон записок — следствие известной раскованности подростка, но его мама со слезами заверяла меня, что при всей его «раскованности» подобное на него никогда не находило…
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 4
