Утвердившись в Мексике, испанцы старались не вспоминать об исчезнувшей цивилизации индейцев майя. Слишком много было жестоких и кровавых страниц в истории их покорения.
15 мин, 51 сек 6115
Когда ковш в очередной раз показался из воды, Эдвард вдруг увидел на поверхности коричневой грязи в нём два желтовато— белых комочка. Как только он опустился, американец бросился и выхватил эти комочки. Внимательно осмотрел их. Ясно, что они были изготовлены человеком, но зачем. Томпсон разломил один из них и лизнул. Никакого вкуса. Тогда он подошёл к костру, возле которого сидели индейцы, и подержал комочки над углями. Воздух моментально наполнился удивительным ароматом. И тут Эдвард вспомнил старинную легенду о том, что в древности майя сжигали священнсю смолу и с её ароматным дымом возносили молитвы всемогущему богу. Значит, эти комочки— шарики священной смолы, которые бросали в колодец вместе с другими приношениями Юм-Чаку. После этого открытия ковш почти каждый раз поднимал всё новые и новые свидетельства того, что Томпсон был на верном пути. Первой ценной находкой оказалась символическая фигурка, вырезанная из нефрита. Потом, наконец-то, появилась и первая золотая вещь— диск, на котором был выбит какой— то рисунок. Несколько дней продолжалось торжество кладоискателя: землечерпалка вытаскивала всё новые богатства из Священного колодца. Индейцы молча встречали каждую находку сумасшедшего американца. Но когда стальные зубья ковша принесли скелет человека, их объял страх:«Это— жертва Юм-Чаку. Мы отняли её у бога. Он покарает всех нас за это». Деньгами и угрозами Томпсону всё же удалось заставить их продолжить работу. Правда, ковш поднимал лишь всё новые кости, черепа, скелеты. Но он был уверен в том, что там, под водой на самом дне колодца, ещё лежит немало драгоценных вещей из золота и нефрита. Просто ковш не может зацепить их. Американец послал телеграмму в морской порт Кампече, где у него была договорённость с двумя греческими ловцами губок. У них чуткие пальцы, они смогут нащупать золото в иле. В тот день к Священному колодцу притащили водолазнее снаряжение.
Получив аванс, греки-водолазы были готовы приступить к работе. Но Эдвард Томпсон решил опуститься первым. Натянув с их помощью водолазный костюм, он подошёл к ступеням у края колодца, где управляющий Маурильо и остальные индейцы торжественно пожали ему руку, будучи сверены, что обратно он не вернётся. Передвигаться на дне ему пришлось на ощупь, поскольку даже подводный фонарь был не в силах пробить вечную темноту. Из-за этого водолазу грозила серьёзная опасность. Но не от бога Юм-Чака. Каждую минуту на голову могли упасть брёвна и камни, которых было немало в колодце. Следом за ним спустились водолазы греки. Их чуткие пальцы действительно быстро нашли в расщелинах колодца золотые статуэтки, диски, ножи из обсидиана с золотыми ручками в форме змей. Вскоре мешки водолазов оказались доверху наполнены драгоценными находками. Когда сундуки были набиты золотыми украшениями, фигурками из нефрита, редким древним оружием, Эдвард Томпсон, не мешкая, погрузил их на пароход и отплыл в Штаты.
Добытые сокровища он передал музею Пибори Гарвардского университета, получив за них солидную сумму. В 1910 году в Мексике произошла революция. Новое правительство потребовало у Томпсона вернуть хотя бы часть сокровищ, потому что это национальное богатство. Американец ответил отказом, заявив, что, если бы он не извлёк их, то они лежали похороненными на дне колодца ещё тысячу лет. Тогда от него потребовали уплатить компенсацию в пятьсот тысяч долларов. Опять отказ. Мексиканское правительство конфисковало его асьенду и имущество, оставшееся в Чичен-Ице. Однако все сокровища из Священного колодца майя— национальная гордость Мексики— остались в американском музее Пибори. После возвращения в Штаты, Томпсон опубликовал свой дневник, в котором подробно описал, как ему удалось вырвать у Священного колодца сокровища майя, и утверждал, что сделал величайшее археологическое открытеи. Он буквально захлёбывался от восторга, рассказывая о поднятых грудах золотых бус, браслетов, ожерелий, керамических чашах с орнаментами, щитах с барельефными рисунками, статуэтках, шкатулках, зеркалах. После его находок могло создаться впечатление, что археологам и историкам больше нечего делать в Священном колодце. Однако мексиканские учёные пришли к другому выводу. Во-первых, колодец не был вырыт руками человека.
Получив аванс, греки-водолазы были готовы приступить к работе. Но Эдвард Томпсон решил опуститься первым. Натянув с их помощью водолазный костюм, он подошёл к ступеням у края колодца, где управляющий Маурильо и остальные индейцы торжественно пожали ему руку, будучи сверены, что обратно он не вернётся. Передвигаться на дне ему пришлось на ощупь, поскольку даже подводный фонарь был не в силах пробить вечную темноту. Из-за этого водолазу грозила серьёзная опасность. Но не от бога Юм-Чака. Каждую минуту на голову могли упасть брёвна и камни, которых было немало в колодце. Следом за ним спустились водолазы греки. Их чуткие пальцы действительно быстро нашли в расщелинах колодца золотые статуэтки, диски, ножи из обсидиана с золотыми ручками в форме змей. Вскоре мешки водолазов оказались доверху наполнены драгоценными находками. Когда сундуки были набиты золотыми украшениями, фигурками из нефрита, редким древним оружием, Эдвард Томпсон, не мешкая, погрузил их на пароход и отплыл в Штаты.
Добытые сокровища он передал музею Пибори Гарвардского университета, получив за них солидную сумму. В 1910 году в Мексике произошла революция. Новое правительство потребовало у Томпсона вернуть хотя бы часть сокровищ, потому что это национальное богатство. Американец ответил отказом, заявив, что, если бы он не извлёк их, то они лежали похороненными на дне колодца ещё тысячу лет. Тогда от него потребовали уплатить компенсацию в пятьсот тысяч долларов. Опять отказ. Мексиканское правительство конфисковало его асьенду и имущество, оставшееся в Чичен-Ице. Однако все сокровища из Священного колодца майя— национальная гордость Мексики— остались в американском музее Пибори. После возвращения в Штаты, Томпсон опубликовал свой дневник, в котором подробно описал, как ему удалось вырвать у Священного колодца сокровища майя, и утверждал, что сделал величайшее археологическое открытеи. Он буквально захлёбывался от восторга, рассказывая о поднятых грудах золотых бус, браслетов, ожерелий, керамических чашах с орнаментами, щитах с барельефными рисунками, статуэтках, шкатулках, зеркалах. После его находок могло создаться впечатление, что археологам и историкам больше нечего делать в Священном колодце. Однако мексиканские учёные пришли к другому выводу. Во-первых, колодец не был вырыт руками человека.
Страница 3 из 5
