Тебя ждут дома

В ходе поисков квитанций Журавлев случайно просыпал на балконе коробку с гайками и шурупами. Когда он их собрал, его позвала Настя — на кассете зажевало пленку, и Антон Сергеевич, чертыхаясь, принялся ковыряться с видеомагнитофоном. Пока он снимал крышку, извлекал из лентопротяжного механизма обрывки пленки, склеивал их с помощью липкой ленты, прошло более получаса. В какой-то момент он вспомнил о Кате и шагнул к окну, выглянув наружу.

Сквозь листву мелькнуло зеленое платьице, светлые кудряшки, и он облегченно вздохнул.

Еще через полчаса позвонила жена Света, сообщив, что ждет их во дворе.

— Идти сможешь? — спросил отец, и Настя сделала вид, что задумалась.

— Я попробую, — мужественно сказала она. Они обулись и спустились вниз. Свадебный кортеж уже был готов к отъезду, и нарядно одетая молодежь торопливо рассаживалась по машинам.

Журавлев шел, держа за руку прихрамывающую Настю и напряженно вглядываясь вперед — он уже видел Свету, но почему-то она была одна, без старшей дочки. Он натянуто улыбнулся:

— Привет. А где Катюша?

Света нахмурилась.

— Ее здесь нет. Ты что, шутишь?

Улыбка с лица Антона Сергеевича мгновенно испарилась.

— Она ушла… где-то час назад, — сказал он, вертя по сторонам головой. — Я видел ее в окно… Ее платье…

Он разжал руку, которой сжимал ладошку Насти, и чуть ли не бегом бросился к детям на площадке.

Светлана побледнела.

— Настенька, где Катя? — тихо спросила она, присев на корточки перед дочерью. Насте стало не по себе — она еще никогда не видела в таком состоянии маму, и ей сразу стало понятно — произошло что-то страшное.

— Она… я ударилась ногой, и папа отпустил ее гулять, — запинаясь, сказала она. — Она ушла на улицу.

— Папа отпустил Катю одну? На улицу?! — переспросила мама, и Настя энергично кивнула.

Женщина выпрямилась. Она что-то сказала сквозь сжатые зубы, и даже спустя двадцать лет Настя будет помнить, что это были за слова. «Е… й урод» — вот что это было.

Это были мерзкие, гадкие слова, но спустя какое-то время Настя пришла к выводу, что в тот момент мама имела полное право на такое оскорбление. Каким бы папа ни был чудесным. Он ушел с двумя дочками. А когда пришла мама, у него осталась всего одна дочка. По всему выходило, что виноват папа. Ведь он взрослый и должен отвечать за детей. Вот такая простая и грустная математика.

… Катю не нашли ни через пять минут, ни через тридцать, ни через час. Зато нашли маму с дочкой (девочка была одета в зеленое платьице — именно ее Журавлев по ошибке спутал с Катей, когда глядел в окно). Да, девчушка издалека действительно по росту и волосам смахивала на Катю, так что ошибиться было немудрено.

Они также отыскали Карину — подружку Кати. Но она и ее родители уверяли, что рано ушли с площадки и не видели там Катю… Другие родители, гулявшие в тот день во дворе, тоже не могли внятно ответить, была ли на улице Катя. «Вроде, наверное, не помню» — вот и все объяснения.

Сбившись с ног, отчаявшийся отец рванул в местный отдел милиции. После долгих мытарств заявление у Антона Сергеевича приняли, но к тому времени уже наступил вечер. По следу пустили служебную собаку, которая каким-то чудом нашла Катину резинку для волос. На этом все и закончилось, дальше след был утерян.

Журавлев требовал, чтобы милиционеры обыскали все квартиры в районе. Старший оперативной группы огрызался в ответ, что это не входит в его полномочия, что участковый этого района в отпуске и вообще, скоро ночь… Они едва не сцепились, и отца с трудом оттащили в сторону.

Журавлевы не спали в эту ночь. Как и в следующую. Они сами звонили во все квартиры, трясущимися руками показывая фотографию Кати, но жители лишь качали головой.

Они обивали пороги милиции, заваливали жалобами прокуратуру и суды, однако все было безрезультатно. Чиновники шарахались от сходящих с ума родителей как от прокаженных, отбиваясь стандартными отписками: «Меры принимаются… ваше заявление на контроле»… — и тому подобное. Катя словно в воздухе растворилась, оставив после себя лишь резиночку от волос.

Отец был у местного участкового, который наконец вернулся из отпуска. Тот приехал из Анапы загорелый и отдохнувший. По выражению его лица было видно, что проблема исчезновения ребенка на подконтрольном ему участке его заботит так же, как нищета в Гондурасе.

«У меня два убийства, восемнадцать краж и одиннадцать угонов в районе» — сопел он недовольно. — Сочувствую, но что я могу сделать?! Где и как я вашу дочь искать буду?! С фонарем по подвалам лазить?!

Журавлевы задействовали все мыслимые и возможные связи. Фотографию Кати показывали по телеканалам, объявлениями о ее пропаже были обклеены все окрестные дворы и остановки общественного транспорта, к розыску девочки подключились волонтерские организации. Светлана начала ходить к гадалкам и экстрасенсам, а Антон Сергеевич безостановочно обрывал телефоны милиции, в перерывах по сотому разу обследуя чердаки и подвалы. Они влезли в долги, наняв частных детективов, но и это не помогло. Ни одной зацепки.