Телефон горячей линии

Павлик молчал. Раскрасневшимися от слез глазами он смотрел куда-то сквозь стену. На лице застыла гримаса отвращения. Отвращения к самому себе.

— Ладно, посмеялись и хватит. Павлик, надо прыгать.

— голос звучал почти сочувственно, но твердо.

Павлик встал. Первое, что он отметил было то, что ноги перестали трястись. Все тело было как будто выпилено из дерева.

— Советую на задний двор, прыгай или из своей комнаты, или лучше из маминой спальни. Там внизу асфальт, будет надежнее.

— продолжал инструктировать голос — Когда будешь прыгать, старайся полететь головой вниз — перелом шеи гарантирован, почти ничего не почувствуешь. Ну хотя когда у тебя голова на куски разлетится, тут уж не до шеи. Все-таки пятый этаж.

— Нет.

— сказал Павлик.

— Я по-другому хочу.

— Как именно? Учти, я предлагаю тебе самые безболезненные варианты, ты сам этого хотел.

— Нет.

— твердо повторил Павлик.

— Я из окна кухни прыгну.

Он подошел к окну. Внизу был виден двор и часть подъезда под козырьком. Рядом сидела вся та же компания гопников из пяти приезжих и одного местного.

— Может хоть одну из этих тварей с собой заберу… — зло прошептал он и протянул руку к шпингалету, закрывавшему окно. Шпингалет поддался со второй попытки. Ладонь пронзила боль, но Павлик даже не поморщился. Окно открылось и куча мелкой трухи просыпалась на подоконник.

— Сейчас… — пробормотал Павел — Сейчас, суки… Он подошел к столу и правой рукой поднял табурет. Левой рукой он изо всех сил сжимал нагревшуюся за последний час трубку.

— Я вам покажу, твари, гниды, мрази… — бормотал Павел забираясь на табурет. Из окна веяло приятным весенним ветерком.

— Сейчас, сейчас… Павел уже наступил правой ногой на подоконник когда голос в трубке скомандовал: «Стоять!» Он замер.

— Лезь обратно! — голос звучал несколько по иному. В нем звучало… удивление.

Павел слез с табурета.

— Закрой окно! — приказы продолжались. Павел подчинился.

— Садись. Поговорим еще.

Павел сел на табурет и замер как солдат перед старшим по званию.

— Ладно, я тебе верю. Может ты и правда изменишься, хоть и редко такое бывает. Но могу предложить тебе шанс. Под свою ответственность. Начальство в известность ставить не буду, там на это никто добро не даст. Осознаешь степень оказываемого доверия?

— Осознаю.

— механически произнес Павел.

— Ты должен будешь кое что для меня сделать. Вернее, не для меня, а для себя, но сейчас это одно и то же. Итак, внимание! Если ты не выполнишь того, что я сейчас скажу — смерть. Если выполнишь, но потом снова превратишься в кусок прокисшего теста — смерть. И тебе, и матери. Без разговоров и соплей. Согласен?

— Согласен.

— Хорошо. Первое. Сейчас ты встанешь, пойдешь в ванную и побреешься. Трехдневная щетина и та не всем идет, а у тебя она восьмидневная. Ты не Джордж Клуни. Бриться будешь каждый день, до самой смерти.

Павел почесал отросшую щетину. Она и ему самому не нравилась — рыжеватая и росла пучками. И все время чесалась. Типичные депрессивные заросли.

— Слушай дальше. Второе. Ты сейчас выльешь белую в раковину. Тем более что ту дрянь, которую ты купил, и водкой-то назвать нельзя. Выльешь и больше никогда не притронешься к спиртному. Вообще никогда! Бутылку выброси в ведро. Затем пойдешь в свою комнату и уберешься там. Там мусора на полный пакет. Как раз, тебе мать велела мусор вынести? Велела. Соберешь и пойдешь.

Павел молча кивнул. Он был уверен, что голос на том конце его кивок увидел.

— И третье. Когда встретишь этих внизу… У твоего отца где-то был молоток, мать его точно не выбрасывала. Напряги мозги, вспомни где. Ну, тот самый, которым он тогда скворечник сколотил. Возьмешь его. Спокойно подойдешь к ним и скажешь, что телефон тебе нужен обратно прямо сейчас. Дальше скажешь, что если он не появится в течении минуты, то первому из них ты проломишь череп прямо на месте. Остальным предложишь себя отмудохать, но первый кто полезет гарантированно лишится жизни и очень болезненно. Это ты им обещаешь. Дальше скажешь, что если выживешь, то тюрьмы ты не боишься. Сядешь, выйдешь по УДО за хорошее поведение, вернешься и переубиваешь их всех по очереди… ну и, к примеру, еще и их родственников. У Жоры старушка мать есть, а у Жамшида дочка недавно родилась. Понял, да?

— Они там по-русски почти не понимают… — Ничего-ничего. Поймут, поверь мне. Но учти — если запахнет жареным — за слова придется ответить. Но я не думаю что до этого дойдет, они все на самом деле такие же трусы. Если все это выполнишь — считай заработал свой второй шанс. Если нет… Ну, ты понял.

Павел снова кивнул.

— Ну все, договорились. И больше нам никогда не звони.

— А можно вопрос? — сам вопрос прозвучал уже вполне по-армейски. Почти как «Разрешите обратиться!» — Спрашивай. Напоследок.

— разрешил голос.

— Простите, а как вас зовут? Вы мужчина или женщина? — набравшись смелости спросил Павел.