С прошлой весны на нашем этаже стали пропадать люди. То есть как — пропадать: офисы закрывались, сотрудники увольнялись. Наше маленькое рекламное агентство пока держалось, благодаря гениальной идее заменять хрупкие неоновые вывески на светодиодные — надёжные и дорогие. Тем более что из-за тёплой и снежной зимы заказов на ремонт вывесок было много: снег скапливался на крышах, потом таял, а сосульки и глыбы льда падали на вывески.
15 мин, 46 сек 9415
Однако экономический кризис коснулся и нас. Напарница уволилась, так что мне нередко приходится задерживаться допоздна. По вечерам на этаже становится зловеще пусто, поэтому я никогда не выключаю свет, даже когда ухожу последняя. В конце концов, лампочки, жрущие электричество ночь напролёт — проблема арендодателей, а никак не моя.
А вот темнота на лестнице — исключительно моя проблема: арендодатели заканчивают в пять, и уходят, когда ещё светло. То есть, формально освещение на лестнице есть, система, реагирующая на движение, но после Нового года что-то в ней сломалось, и лампочки то не горят вовсе, то горит только одна, внизу, у входной двери. Сегодня не горели.
Если бы я закончила работу вовремя, то не пришлось бы спускаться в кромешной тьме, вцепившись рукой в перила и нащупывая ступеньки кончиком ботинка. Окно на лестнице только одно, и его света — хотя какой там свет в семь вечера в начале февраля! — едва хватало только на два верхних пролёта. А ниже было темно. Очень темно. Предпоследний пролёт я преодолела исключительно на ощупь. От входной двери меня отделял один пролёт — четырнадцать ступенек. Призрачный фиолетовый огонёк на кофейном аппарате, казалось, делал тьму ещё гуще.
Вдруг под лестницей раздался шорох, будто чем-то шершавым провели по бетонной стене. Я остановилась на полпути, прислушалась. Под лестницей кто-то был.
— Кто здесь? — спросила я, надеясь, что шорох всё-таки померещился, и звук собственного голоса поможет отогнать страх.
В этот момент по дороге проехала машина, свет фар сквозь застеклённую дверь скользнул по стене, выцепив из мрака очертание овальной мохнатой спины. Мысль о том, что под лестницей может быть сторож или просто какой-нибудь бомж, мгновенно испарилась.
То, что было под лестницей, поняло, что таиться нет смысла, и принялось смачно с хрустом что-то разжёвывать.
Мои ноги приросли к бетонной ступеньке.
«Оно хомячит сторожа! — поняла я.»
— Оно его сожрало!«Очень ясно представилось, как наш добродушный старичок-сторож пришёл закрывать дверь на ключ — он всегда её закрывает после семи, открытыми остаются только ворота гаража, где находится его будка — как он, услышав подозрительный шорох под лестницей за кофейным аппаратом, спустился вниз, к щитовой, или просто решил выпить чашечку кофе перед дежурством, а чудовище набросилось на него. И сожрало. А я буду следующей. Больше во всём здании никого нет.»
Под лестницей перестали хрустеть и зашуршали — чудовище поползло к лестнице.
Не помня себя от ужаса, я помчалась наверх, спотыкаясь о невидимые в темноте ступеньки. На втором этаже я всё-таки упала, больно ударив косточку под коленкой. Я замерла на несколько секунд, растирая ушибленную ногу, прислушалась. Монстр приближался. Было слишком темно, чтобы увидеть его, но я чувствовала, что он всё ближе, а сопровождающая его тьма разрастается, заполняя пространство.
Как хорошо, что я оставила свет включенным! Может быть, именно это меня спасло. Пока оно сопело на лестнице, не решаясь вступить в залитый светом коридор, я открыла офис, юркнула внутрь и прижалась спиной к двери. А потом услышала, как оно ползёт по коридору. Медленно и тяжело, словно кто-то с трудом тащит по кафелю кучу песка на куске брезента. Я замерла, не смея дышать, и всерьёз опасаясь, что оно может услышать стук моего сердца сквозь металлическую дверь.
«Надо закрыть дверь на ключ!» — сообразила вдруг я. Но это надо было сделать раньше, а теперь любой звук меня выдаст. Чудовище доползло до середины коридора, остановилось напротив двери. Постояло полминуты и поползло дальше. Потом развернулось и так же медленно вернулось к лестнице.
«Оно не знает, где я! Оно меня не нашло!» — я позволила себе перевести дух. Чрезвычайно осторожно я вставила ключ в замок и повернула очень медленно, так, чтобы не щёлкнул. Потом ещё раз, на второй оборот. Включила свет. Что делать дальше, я не знала. Надо было сразу бежать к пожарной лестнице, а оттуда через гараж на улицу. Но в тот момент родной офис показался самым надёжным убежищем. А теперь я была в ловушке — на то, чтобы снова высунуть нос в коридор у меня просто не хватит смелости.
А вот темнота на лестнице — исключительно моя проблема: арендодатели заканчивают в пять, и уходят, когда ещё светло. То есть, формально освещение на лестнице есть, система, реагирующая на движение, но после Нового года что-то в ней сломалось, и лампочки то не горят вовсе, то горит только одна, внизу, у входной двери. Сегодня не горели.
Если бы я закончила работу вовремя, то не пришлось бы спускаться в кромешной тьме, вцепившись рукой в перила и нащупывая ступеньки кончиком ботинка. Окно на лестнице только одно, и его света — хотя какой там свет в семь вечера в начале февраля! — едва хватало только на два верхних пролёта. А ниже было темно. Очень темно. Предпоследний пролёт я преодолела исключительно на ощупь. От входной двери меня отделял один пролёт — четырнадцать ступенек. Призрачный фиолетовый огонёк на кофейном аппарате, казалось, делал тьму ещё гуще.
Вдруг под лестницей раздался шорох, будто чем-то шершавым провели по бетонной стене. Я остановилась на полпути, прислушалась. Под лестницей кто-то был.
— Кто здесь? — спросила я, надеясь, что шорох всё-таки померещился, и звук собственного голоса поможет отогнать страх.
В этот момент по дороге проехала машина, свет фар сквозь застеклённую дверь скользнул по стене, выцепив из мрака очертание овальной мохнатой спины. Мысль о том, что под лестницей может быть сторож или просто какой-нибудь бомж, мгновенно испарилась.
То, что было под лестницей, поняло, что таиться нет смысла, и принялось смачно с хрустом что-то разжёвывать.
Мои ноги приросли к бетонной ступеньке.
«Оно хомячит сторожа! — поняла я.»
— Оно его сожрало!«Очень ясно представилось, как наш добродушный старичок-сторож пришёл закрывать дверь на ключ — он всегда её закрывает после семи, открытыми остаются только ворота гаража, где находится его будка — как он, услышав подозрительный шорох под лестницей за кофейным аппаратом, спустился вниз, к щитовой, или просто решил выпить чашечку кофе перед дежурством, а чудовище набросилось на него. И сожрало. А я буду следующей. Больше во всём здании никого нет.»
Под лестницей перестали хрустеть и зашуршали — чудовище поползло к лестнице.
Не помня себя от ужаса, я помчалась наверх, спотыкаясь о невидимые в темноте ступеньки. На втором этаже я всё-таки упала, больно ударив косточку под коленкой. Я замерла на несколько секунд, растирая ушибленную ногу, прислушалась. Монстр приближался. Было слишком темно, чтобы увидеть его, но я чувствовала, что он всё ближе, а сопровождающая его тьма разрастается, заполняя пространство.
Как хорошо, что я оставила свет включенным! Может быть, именно это меня спасло. Пока оно сопело на лестнице, не решаясь вступить в залитый светом коридор, я открыла офис, юркнула внутрь и прижалась спиной к двери. А потом услышала, как оно ползёт по коридору. Медленно и тяжело, словно кто-то с трудом тащит по кафелю кучу песка на куске брезента. Я замерла, не смея дышать, и всерьёз опасаясь, что оно может услышать стук моего сердца сквозь металлическую дверь.
«Надо закрыть дверь на ключ!» — сообразила вдруг я. Но это надо было сделать раньше, а теперь любой звук меня выдаст. Чудовище доползло до середины коридора, остановилось напротив двери. Постояло полминуты и поползло дальше. Потом развернулось и так же медленно вернулось к лестнице.
«Оно не знает, где я! Оно меня не нашло!» — я позволила себе перевести дух. Чрезвычайно осторожно я вставила ключ в замок и повернула очень медленно, так, чтобы не щёлкнул. Потом ещё раз, на второй оборот. Включила свет. Что делать дальше, я не знала. Надо было сразу бежать к пожарной лестнице, а оттуда через гараж на улицу. Но в тот момент родной офис показался самым надёжным убежищем. А теперь я была в ловушке — на то, чтобы снова высунуть нос в коридор у меня просто не хватит смелости.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 5
