Тематики

— Смузи, — поправил Глеб, усаживаясь рядом. — Приятного аппетита.

— Спасибо, — буркнул Матвей. Теперь он окончательно убедился, что в этом доме его считают самым юным созданием. Скоро начнут кормить с ложки и поменяют подгузник. — Кофе-то мне можно?

— Без кофеина, — улыбнулась баба Зина, — завтра куплю, Сенечка обещал меня в магазин подвезти.

Арсений помахал утренней газетой. Газеты эти он неизменно забирал из холла по утрам, считая их частью ритуала пробуждения.

— Ну, Глеб, как сегодня думаешь время провести? — поинтересовалась Зинаида, усаживаясь за стол вместе со всеми.

Матвей переводил взгляд от нее к телохранителю и обратно. Все пытался понять, кто же их вычислил. Так и не понял. Только когда Глеб пошел «проводить» Матвея до машины, получив от Зинаиды задание купить свежего молока, все выяснилось.

— Сеня все знает, — тихо сказал парень в лифте. Матвея от такого тона и реплики прошиб холодный пот — почувствовал себя на секретном задании в стане врага. — Говорить с ним не надо — ему так проще. Его же Крис искал, так?

Матвей кивнул. Что ж, по крайней мере, что-то хорошее. Зинаида, вероятно, устроила бы промывку мозгов обоим. И никаких блинов печь не стала бы.

— Как ты понял? — поинтересовался шеф, решив, что заданный Глебом вопрос риторический.

— По выражению лица, — объяснил парень. — Не вдумывайтесь, просто узнал, и все.

— Чему вас там вообще учили? — нахмурился Матвей.

— Вы бы удивились, — Глеб весело подмигнул и пошел в сторону магазина, а шеф сел в машину и поехал решать проблемы с французами.

— Лучше б вы немцев взяли, — сказал водитель, когда в очередной раз Матвей пытался по телефону объяснить Софочке, как принимать аспирин от похмелья.

— Так они пиво любят, — вздохнул шеф. — Тут кого ни возьми, все равно для них Россия — страна больших возможностей, водочных рек и закусочных берегов.

День прошел еще быстрее и проще, чем предыдущий. Софочка сказала, что Матвею новый режим идет на пользу, и лучше бы ему следовать советам врачей и есть смузи.

— Дался вам этот смузи! — возмутился Матвей. Он прекрасно помнил, что в двенадцать ночи хохотал над анекдотом Шурика про «сабмиссивные гены». Какой уж тут режим.

Дело было, конечно, в Глебе, и Матвей не собирался от этой мысли отмахиваться — слишком уж очевидно. Только вот ничего хорошего в ней не было, и по всему выходило, что через двадцать девять дней все вернется на круги своя. Кардиолог будет квохтать над своими аппаратами, Зинаида — отнимать ложки со сметаной, а Софочка посоветует слетать на Бали.

— Я вас в кино сегодня решил отвезти, — Глеб снова был на месте Антона, и Матвей понял, что ничего другого не ожидал. Черт с ним — пускай будет кино.

Фильм он так и не увидел — смотрел вперед, но боковое зрение выхватывало профиль Глеба, и за полтора часа Матвей успел выучить линии наизусть. Взгляд задерживался на ресницах, морщинках в уголках глаз и губах — руки чесались коснуться хоть чего-то. Двадцать девять дней, если подумать, не такой уж маленький срок. Еще вчера утром никаких мыслей о Глебе в голове не было, а теперь даже оглушительный грохот воюющих за свободу туземцев не способен сбить с толку. В голове только настойчивый парень с фигурой божества из страны, где мужчины любили мужчин.

— Однажды вы все равно решитесь, — сказал на ухо Глеб, когда пошли титры, — я бы хотел в этот день быть рядом. Глупо будет, если вы решитесь, а я уже улечу.

Матвей обернулся и увидел те самые внимательные глаза, которые казались слишком спокойными и слишком цепкими. В этих глазах была уверенность и дружелюбие. Казалось, они предлагают что-то само собой разумеющееся, вроде совместной прогулки в парке или «пропустить по кружечке». Шеф машинально облизнул губы, и только потом понял, как это выглядело — отстранился и стал собираться к выходу. Глеб пошел первым, скользнул в узком проходе и на пару секунд оказался прижат к коленям шефа. Матвей посмотрел перед собой, усмехнулся и поднял взгляд — сверху на него смотрел улыбающийся парень.

— Однажды вы все равно решитесь.

Шеф отвернулся и понял, что улыбается.

12. Уходи

Прошла целая неделя с того дня, как Глеб покинул свою альма-матер. Матвей ходил на работу, вечерами развлекаясь на разных концах столицы: они сходили в театр на «Белую гвардию», бросили монетки возле Красной Площади, даже пытались есть в ресторане без света и пару раз зашли в разные клубы Криса, то ли чтобы сравнить, то ли чтобы не мозолить глаза одним и тем же людям. Выходные провели в кругу «семьи», развлекали историями Зинаиду, спрашивали у Сени, где он учился и как докатился до жизни телохранителя. Они все словно ожили, перестав воспринимать реальность, как череду обыденных фактов, и Матвей не мог поверить, что совершенно забыл про сердце, что его почти не волнуют объемы продаж нового препарата, что баба Зина бегает по квартире, расставляя вазы с чайными розами.