Тематики

— Так нахера делаешь?

— Он… Дима… Рядом с ним это казалось нормальным.

— Что?

Пустые остекленевшие глаза, мертвые и безразличные.

— Всё.

— Ты имеешь в виду… эм, секс?

— Крис смутился — запишу себе в блокнот. Буду рассказывать, а никто не поверит.

— Иди ты.

— Серьезно, не поверят же!

— Объясни лучше, что ты имел в виду? Секс, Тему, его мальчиков?

— Да-да. Секс, Тему, мальчиков.

— Он такой был, сколько я его знал. Забей. Рядом с ним вроде как все нормально. Потом отойдешь на пару метров, подумаешь. Вот же хуйня!

— Считай, что я отошел на пару метров. Не представляю себе, как теперь.

— С кем трахаться?

— Ты совсем дебил или просто имидж такой?

— Ну, о чем еще-то ты можешь думать? Пойдешь ко мне на Лубянку искать себе строгого дядю с кнутом? Или психиатра наймешь: «Дядя, скажите, нормально ли, что я сутенер?».

— Да причем здесь это!

— Потому что ты не говоришь мне ни хера.

— Как я смогу без него жить как раньше? Меня стошнит от первого же… в первый же день.

— Ну, так не иди на работу. Отоспись, купи билеты в Турцию. Олл инклюзив, надерись до чертиков и валяйся на пляжу.

— На пляже.

— Вот это как раз тот случай, когда не стоило.

— Я не могу не пойти на работу. Не могу надраться до чертиков.

— Ты уже надрался.

— Сегодня. Завтра не смогу. Сегодня особый день. Никому не будет дела.

— Да что ты, в самом деле! Не справятся они там без тебя три дня? Бухгалтерия встанет, некому будет считать выручку?

— Я не про это!

Крик. От души, из самого сердца. Гость смотрит с тревогой, на дне глаз рождается подозрение.

Он закрывает глаза, вытаскивая из памяти строчки, записанные только в клетках его мозга.

— Вторник, шестнадцать тридцать, центр, Китай-Город, парковка, оплата наличными, сотня «как обычно», две «за все». Среда, восемь утра, частный дом в районе Парковой, перевод на счет, сто пятьдесят предоплата, еще пятьдесят сверху после наличными. Среда, четырнадцать пятнад…

— Ты что несешь?

Гость шипит. Щурит глаза, выхватывает бутылку и допивает залпом. На лице уже не тревога с беспокойством — паника.

— Среда, четырнадцать пятнадцать, — воспоминания позволяют вернуться в реальность хоть ненадолго. Если проговаривать вслух цифры и даты, вся жизнь становится простым набором фактов. — Девяносто наличными, сотня сверху на сорок восьмой счет через сутки. Доплата полсотни за дополнительные услуги.

— Что. Ты. Несешь.

— Четверг, восемнадцать сорок, возле клуба на Юго-Западной забрать, номер в мотеле, десять на ресепшен — Владимиру или Юле. Оплата на месте, наличны…

— Заткнись!

Еще один глоток тишины. Оказывается, тишиной можно захлебнуться. Она обволакивает все тело, вызывая дрожь и мурашки. Холод касается сердца, кончиков пальцев, растекается по мозгу, замедляя течение времени.

— Что это за цифры?

— Я не смогу завтра. И послезавтра я тоже не смогу. Пойду, сварю себе кофе.

Гость остается в кресле, уронив голову на сложенные ладони.

На кухне Вик смог взять себя в руки. Здесь все было очень просто и ясно: налить воды в чайник, поставить чайник на плиту. Не пить же кофе с водой из-под крана — это перебор даже после бутылки вина.

— Вик, что это за расписание?

Крис стоял в проходе, прислонившись к дверному косяку. Даже в скудном освещении единственной лампочки (энергосберегающей — супруга была щедра на подачки) хорошо видно было, насколько он бледен. Куда-то делась вся ирония, вся обычная уверенность.

— Что ты перечислял?

— Все ты понял, — Вик, улыбаясь, открыл нараспашку окно, избавив комнату от затхлого воздуха, выхватил сигарету из руки гостя и вместе с трофеем запрыгнул на подоконник. — О чем тут еще говорить.

— Ты же его бухгалтер. Был, — гость воспользовался единственным стулом. Слегка покосившийся, разодранный, он выглядел жалкой пародией на былое величие. Дорогой был интерьер, итальянский, кажется.

— Бухгалтер, конечно, полезная вещь, — Вик с наслаждением затянулся и выпустил дым, запрокинув голову. — Только вот бабок он не приносит.

— Вик, скажи прямо, — Крис провел ладонью вдоль лица, словно пытался избавиться от мыслей и чувств одним простым движением.

Они долго смотрели друг на друга и молчали. Потом закипел чайник. Вик поставил его с открытой крышкой рядом с собой, на подоконник. Глупо было надеяться, что это как-то поможет быстрей остудить воду, но хотя бы иллюзию ускорения создать было можно.

— Крис, ты прекрасно понимаешь, о чем я. И не надо делать из этого спектакля. Мне всегда нравилось, что ты не лицемеришь.

— Лицемерю? О чем ты?!

Качок был настолько поражен, что, казалось, вот-вот выпустит из рук вторую сигарету за ночь.

— Таким, как мы с Сергеем, можно отдать разные приказы.

— Я в курсе, спасибо за заботу. Дальше-то что?

— Не понимаю, почему Диме нельзя было делать такого. На тебе лица нет, ты сейчас в обморок грохнешься. Я абсолютно уверен в том, что ты сам не дурак был отправить нашего дорогого сисадмина на вольные хлеба.