Тематики

Надя оказалась приятной женщиной с хорошим вкусом и большими познаниями в области современного кинематографа. Вик разговаривал с ней практически на автомате, а сам тем временем думал о новом знакомом. В фигуре Криса, помимо татуировок и мускулатуры, было что-то угрожающее. Раньше Вик непременно сделал бы вывод «доводилось убивать», но теперь, после знакомства с «Темой», такие однозначные выводы приходили к нему редко. Верней всего «Верх», вот только в каком смысле?

— Кто это? — спросил он у Димы под утро, когда они возвращались в квартиру на очередном безликом такси. Оба презерватива все еще лежали во внутреннем кармане. Теперь они жгли рубашку самому Вику.

— Крис? — переспросил Дима.

Они вышли из такси, машина отъехала.

— Да.

Вик почувствовал, что оказался на полшага впереди. Остановился и обернулся. Лицо Димы было каменным.

— Никогда больше не задавай вопросов. Просто делай, что я скажу.

Позади Димы было хорошо видно лимонно-розовый рассвет. Свежий, легкий. Вик почувствовал, как задыхается в этой легкости. Ноги стали ватными. Он понял, что раньше мог задавать вопросы. И еще понял, что больше не сможет.

Авоська с апельсинами

Костику негде было ночевать. В сумке у него валялось три миллиона деревянных пятитысячными, кредитка с лимитом еще на сто тысяч, две стопки евро по пятерке и десять долларов в боковом кармане.

Он открыл украшенную резьбой дверь, осторожно проник внутрь, набрал код сигнализации, считывая его с дрожащего в руках экрана телефона, потом захлопнул дверь и сполз на пол. Подложив под голову сумку с деньгами, он устроился прямо на мягком коврике из неприлично натурального ворса и, вдыхая аромат давно заброшенной квартиры, забылся тревожным сном.

Ночью ему снились перестрелки. Костик два раза просыпался, судорожно хватая ртом воздух, потом оглядывался, проверял сумку под собой и засыпал. Разбудил его артиллерийский залп, оглушивший тараном похмелья, и Костик уселся на полу, протирая заплывшие глаза. Где-то за пределами видимости под окнами мусоровоз разгружал контейнеры.

Сумка лежала рядом, в квартире всё ещё никого не было, и Костик был уверен — никто не появится в ближайшие два-три дня. Крис обещал, что в квартире можно бесплатно поспать, «но чтоб без дураков», и Костика это всецело устраивало.

Слив вонючую воду из унитаза и распечатав слипшиеся от времени стеклопакеты, Костик начал готовить себе чай. Сумку с деньгами он перетаскивал за собой из комнаты в комнату.

Когда закипела вода в чайнике и Костик сел на балконе покурить, на всякий случай оставив распахнутой дверь во вторую спальню, раздался скрежет ключей в коридоре. Костик от испуга выронил сигарету, трясущейся рукой схватил сумку, убрал под кресло, потом пулей вылетел с балкона, на всякий случай закрыл дверь в спальню и вышел в коридор.

Пускай бьют, пускай выгоняют, лишь бы сумку не нашли, а там уж дальше Крис поможет. В сумке была жизнь Костика. Он заставил себя держать кружку с чаем ровно, замер перед входной дверью и стал ждать.

Ключ провернули дважды.

Костик сквозь мутную пелену последствий пьяного вечера разглядывал фигуру вошедшего: то был высокий господин в пальто из минувших эпох, вооруженный зонтом-тростью, очками и связкой ключей. Открыв дверь, Костика он не заметил и немедленно приступил к обычным для вернувшегося в дом процедурам. Первым делом разобрался с сигнализацией, затем уложил ключи, после — снял очки, протер их и, глубоко вздохнув, вернул на переносицу.

— Доброго дня, юноша.

Костик продолжил следить за высоким господином, словно дело происходило в театре, а потому обращаться к нему, Костику, высокий господин физически не мог бы.

— Ладно, вижу, по утрам вы не очень общительны.

Высокий господин снял пальто, повесил в шкаф, остался в рубашке, джинсах, очках и при строгом взгляде. Пошел на кухню, где Костик недавно разогревал себе воду для чая. Завороженный, Костик направился следом. Они прошли мимо двух дверей в спальни, мимо арки, ведущей в гостиную, мимо ванной комнаты и оказались на кухне.

— Сделайте мне чаю, что ли, — сказал высокий господин, окинув взглядом кухню. — Вы, я смотрю, тут уже освоились.

Костик поставил свою кружку на стол и пошел доставать вторую из шкафа. Коробку с пакетиками он убрать не успел, а вода была подходящей температуры. Погруженный в процесс, Костик сумел отрешиться от действительности достаточно, чтобы спросить:

— Вы — кто?

Вышло у него по-военному коряво и небрежно, словно он пытался на высокого господина «наехать», и из-за этого Костик сжался, нависнув над чашкой коршуном.