Тематики

— Да мало ли, что ты там сказать можешь.

— И ты туда же!

— Оставайся в квартире. Игорь мне должен, обойдется. Я ему сейчас позвоню сам. Все, до связи.

— Крис!

— Чего?

— Спасибо тебе.

— Все, до связи.

Костик долго смотрел на старенькую «Мотороллу». Когда он кому-нибудь показывал трубку, люди начинали крутить у виска. Телефон был его первым и единственным, другого он не хотел, поэтому таскал с собой блестящую раскладушку, заботливо меняя заранее купленные аккумуляторы. «Моторолла» высвечивала время и небритый подбородок Костика.

— Солдафон, — зло высказал он подбородку, убрал мобильный телефон и отправился в ванную.

Брился ожесточенно, словно боролся с давним врагом. Иногда на Костика находили приступы чистоты, он выскребал собственное тело с маниакальным удовольствием. На день-другой в зеркалах ему виделся вполне респектабельный гражданин, но на третий или, уж точно, на четвертый он опять поглядывал украдкой, не желая мириться со своим телом.

Рассказывая о собственной жизни посторонним людям, Костик всегда с иронией отмечал, что хотел быть скрипачом. Говорил он это громко, по-солдатски широко, а после добавлял репризу раскатистого гогота. Слушатели аплодировали замечательной шутке, дамы вторили тоненькими сопрано заливистого смеха. Костик никому не признался бы, что действительно хотел быть скрипачом, и что мечта эта, погребенная под рутиной и сложностями, рухнула окончательно после того, как в уличной драке ему сломали три пальца на ведущей правой руке: большой, указательный и средний. Переломы срослись, но даже писать ручкой Костику было тяжело, а со скрипкой он мысленно завязал, так и не начав.

В зеркале отразился гладко выбритый подбородок с чередой еле заметных царапин, голубые глаза, едва пробивающиеся над бритым глянцем светлые волосы и неуверенная улыбка. Остального Костик не видел, потому что дольше пары секунд смотреть на себя не мог. Все, что отражалось в зеркале, было ему ненавистно. Особенно после «настоящих операций», о которых Костик походя заикнулся Игорю Юрьевичу.

Щелкнул замок, потом ключ провернули дважды.

— Чтоб вас! — возмутился Костик, по-хозяйски перекинул полотенце через плечо и пошел выяснять, кого принесла нелегкая на сей раз.

На пороге снова стоял высокий господин Игорь Юрьевич. В руках у него был увесистый пакет из супермаркета, но в остальном его облик не изменился.

— Принес вам, Константин, немного продуктов. Сам я съем с утра яичницу, так что остальным можете смело распоряжаться.

Костик взял пакет из рук Игоря Юрьевича и понес на кухню.

— Не пейте молоко, которое стоит в холодильнике! — донеслось из коридора.

— Маленький я, что ли, — буркнул Костик.

Укладывать продукты он начал сразу, не дожидаясь дальнейших советов от Игоря Юрьевича, и чувствовал себя при этом раздраженным. Во-первых, из-за того, что приватность его туалета нарушили, во-вторых, из-за того, что Игорь Юрьевич притащил ему каких-то продуктов. В должниках Костик быть не любил, а сколько стоит нарезанный ломтиками сыр в вакуумной упаковке, старался не думать.

— Вы, кстати, чем планировали сегодня заняться?

— Поеду к сестре, — Костик сам не знал, зачем говорит это. Злость распирала его, но молчать все равно не получалось.

— Я могу подвезти вас, — предложил Игорь Юрьевич.

— Я на метро.

— Как хотите, но мне не трудно.

— Да зачем я навязываться буду?

— Мне действительно не трудно.

Костик вздохнул. Слабость его заключалась в том, что он легко верил людям, плохо разбирался в них и не любил подводить. Всех, без разбору. Широкая душа требовала всеобщей любви, побольше, да поскорей. Отказать тому, кто так хочет помочь, Костик не мог.

— Хорошо, я сейчас оденусь.

Торопить Костика Игорь Юрьевич не стал, вместо этого сменил ботинки на домашние тапочки, приготовил яичницу, сварил в турке кофе и предложил гостю. Пришлось есть и пить, хотя ни яиц, ни кофе Костик не любил.

— Давайте я один раз спрошу, а потом мы закроем эту тему, хорошо? — Игорь Юрьевич снова превратился в высокого господина, лицо его изменилось и стало строгим, почти учительским. Костик сжался.

— Я ничего не брал, — сказал он.

— Я не об этом, — отмахнулся Игорь Юрьевич, приобретая обратно присущие человеку черты. Холодность и чопорность растворились. Костик глубоко вздохнул от облегчения.

— Вы про Криса, да? Я знаю, что у него там темные дела, то, сё. Мы с ним с детского дома знакомы. Он к нам приезжал, игрушки дарил, когда мне шесть лет было. Потом мать пить перестала, я в семью вернулся, а Крис все равно игрушки таскал. Ну и в часть меня устроил по знакомству, так чтоб я не очень далеко был. Вот, вернулся, нужно было время тут перекантоваться. Пока сестру на операцию, пока найду жилье, пока то, пока сё. Страшно у незнакомого человека в Москве квартиру снимать, — добавил он, сжавшись сильней обычного.

Рассказывать Костик не любил, и хоть Игорь Юрьевич был хорошим слушателем, не перебивал и не отворачивался, все равно история выходила нескладной. Не было в ней той благодарности, которую Костик испытывал, вспоминая «дядю Криса».