Тематики

— Всё, теперь мне всё ясно, — кивнул Игорь Юрьевич, допил кофе и после этого улыбнулся. Последовательность эта Костика насторожила, будто улыбаться до выпитого кофе Игорь Юрьевич считал дурным тоном.

— Он хороший человек, — добавил Костик на всякий случай.

— Да, тут не поспоришь.

Они убрали посуду, проверили в квартире окна, потом оделись, обулись и вышли в подъезд. Всё это время Костика не оставляла мысль о том, что Игорь Юрьевич следит, не забыл ли гость чего важного. Костик то вспоминал о сумке, то о паспорте и бумажнике, то о шнурках, и это вымотало его настолько сильно, что возле лифта он вдруг издал вздох облегчения. Игорь Юрьевич на этот вздох никак не отреагировал.

Машина соответствовала статусу высокого господина, хотя водить её Игорь Юрьевич не умел. Костик ехал, невольно вспоминая потуги ребят из двора, когда кому-нибудь отец одалживал на выходные девятку (ого, праздник!) или даже копейку (главное — едет… Сложно было поверить, что высокий господин рулит дорогущим «Ауди» подобно седовласой старушке, вчера открывшей для себя, что можно приобрести авто. Сравнений в голове у Костика появилась масса. За время поездки (вечность, небольшая вечность!) он расслабился и окончательно убедился, что его первое впечатление от Игоря Юрьевича было ложным, и что совсем не обязательно расшаркиваться перед каждым толстосумом. Мысленно Костик репетировал речь перед Крисом, и уже знал, как завершит её:«Он ни разу не перешёл в левый ряд! Ни разу!»

— Приехали, — объявил Игорь Юрьевич, и это могло бы выглядеть грозно и решительно, если бы до этого он не парковался в скромном больничном закутке добрых десять минут. Костик всё стерпел и даже благодарно кивнул, но на большее его не хватило — пошёл вперед, не дожидаясь, пока Игорь Юрьевич разберётся с автоматической сигнализацией.

Свежий воздух тут же напомнил ему, зачем они приехали в больницу, и веселые мысли выветрились из головы Костика. Вчера днем он позвонил сюда и узнал, в какой палате лежит сестренка, выяснил, в какое время можно к ней приходить, а в какое — нельзя. Порядки в бесконечных больницах и клиниках, где лежала Марго, вечно менялись.

— Апельсины забыл, — запоздало сообразил Костик.

Игорь Юрьевич молча передал ему авоську с апельсинами. Настоящую авоську, прямо из детства Костика. Ярко-красная сеточка оплетала оранжевые апельсины, и возле «Ауди» на стоянке, навороченной современными автоматами для оплаты парковки, это выглядело анахронизмом.

— Вы со мной собрались? — как бы между прочим спросил Костик, а потом только сообразил, как это прозвучало.

— Нет, я подожду рядом, там можно купить кофе, — ответил, кажется, ничуть не обидевшись, Игорь Юрьевич.

— Кофе? — удивился Костик. Потом посмотрел на вход и заметил неприметную вывеску со стрелкой вправо: «CoFFee». — Часто здесь бываете?

— Совсем недавно был, — кивнул Игорь Юрьевич, но добавлять больше ничего не стал.

Костик отправился ко входу, надел бахилы, перехватывая авоську с апельсинами, долго возился в регистратуре с паспортом и бланком, а потом нервничал в лифте. Когда все преграды были позади, он замер перед входом в палату, сгорбился и вспомнил, почему явился сюда с авоськой апельсинов сразу, как после очередного контракта получил достаточно денег.

Маргоша болела с самого детства, и Костик быстро понял, что дело не ограничится простудами. Чем старше она становилась, тем меньше времени могла провести в садике без того, чтоб простыть или заработать ангину. Он заботился о ней и старался по мере сил оберегать от родителей, а те вечно выбрасывали Маргошу на снег — закаляться. Покупали ей путевки в лагерь с ужасной антисанитарией, таскали по гадалкам. Костику было шестнадцать, когда Марго поставили страшный диагноз — рак лёгкого. Она вечно была в больницах, а отец — вечно курил, так что рак обнаружили совсем рано. Начали лечить, но курить отец не бросил — сказал, это все дурь. Тогда Костик сказал матери, чтоб Марго перевели в клинику, а он, мол, пойдет зарабатывать деньги, и мать согласилась, зареванная, бросившись Костику на грудь.

До восемнадцати он зарабатывал, как мог, числясь в паршивеньком вузе, чтоб не упекли в армию, а потом плюнул на всё, отслужил и ушел в войска, отправляя каждый месяц деньги, чтоб Маргоше оплатили очередной счет. Пока ему не начали платить за службу, нашлась пара сердобольных благодетелей, которые помогли Марго продержаться.

Не виделись они три года, и Костик подозревал, что за это время Марго превратилась из девочки в девушку, но в палате лежала все та же маленькая сестрёнка с кудряшками, похожая на мать.

— Братик! — закричала Марго, натянула тапки и побежала к нему со всех ног. — Приехал все-таки!

— Чего бы мне не приехать? — удивился Костик, и Марго рассказала ему, что приходил отец и сказал ей, что брат не зайдет. — Да ладно тебе, глупости всё это, он пошутил, — улыбнулся Костик, хотя внутри него сжался и кольнул иглой комок злости.