Тематики

— Нет, — Костик улыбнулся. — Он — хороший мужик. Просто сложный. Но я его понял. Он сказал, что мне надо осесть. Зацепиться за что-нибудь. Не такими словами. Есть семейные люди, есть одиночки, а я болтаюсь посередине. Мне понравилось то, что я увидел. За исключением…

— Кнута?

— Нет.

— Закрытых глаз?

— Да нет же! — Костик начал злиться. — За исключением того, что они трахаются.

— А-а-а, — протянул Игорь Юрьевич. — Я с самого начала знал, что ты — не гей.

— Обязательно быть геем, чтоб трахаться с мужиком? — серьезно спросил Костик.

— Я все время забываю, что ты варился в армии несколько лет, — вздохнул Игорь Юрьевич. — Обычно молодые люди в твоем возрасте…

— Рембрандта откручивают, я помню, — отрезал Костик.

— Обидеть не хотел, — ответил Игорь Юрьевич. — Если ближе к теме, то меня устраивает, что ты — не гей, я об этом помню. Кнут и плетка сами по себе не предполагают, что кто-то кого-то трахает.

— И я не хочу говорить об этом другим, — добавил Костик.

— Ты думаешь, если я соглашусь, и мы перейдем к чему-нибудь посерьезнее шлепков по заднице, Крис не поймет, откуда дует ветер?

— Я не хочу говорить Марго, — уточнил Костик. — Матери, отцу.

— По-моему, это не их дело, — удивился Игорь Юрьевич.

Костик понял, что все это время считал себя обязанным говорить им правду, только правду и ничего, кроме правды, включая такие вещи, которые другие люди оставляли при себе. Он поймал себя на мысли, что даже успел испытать чувство вины за то, что не собирается рассказывать младшей сестре, что хочет получить кнутом по спине.

— Ложись спать, примерный семьянин, — сказал Игорь Юрьевич, — завтра придем в клуб пораньше. До Алины.

Костик несколько часов ворочался и не мог заснуть. Он не знал, что будет завтра «до Алины» и это мучило его сильнее любых других воспоминаний и мыслей. Потом он вспомнил, что еще не получал звонка от матери про состояние Марго и почувствовал укол совести. Как же так? Сестра в больнице, после операции, а он думает о постороннем человеке и о какой-то чуши?

Ему снились перестрелки, тренировочные марафоны, и проснулся он от запаха кофе. За неделю с Игорем Юрьевичем он привык пить кофе.

— Ты ночью стонал, — сказал Игорь Юрьевич, протягивая кружку. — Я не стал будить. Что снилось?

— Служба, — ответил Костик. — Я вспомнил, что мать не позвонила вчера.

— Позвони ей сейчас, — предложил Игорь Юрьевич. — Девять утра, она уже должна быть на ногах.

Костик взял кружку кофе, достал из-под подушки мобильный телефон и набрал номер матери.

— Ты этот антиквариат из принципа держишь? — спросил Игорь Юрьевич, пока Костик ждал дозвона.

— У меня запасные аккумуляторы есть.

— Умно, уважаю, — ответил Игорь Юрьевич и вышел из комнаты.

— Сынок? — сонно спросила мама в трубку.

— Что с Маргаритой?

— Все хорошо! — громко крикнула по старой привычке мама. — Она поздно вечером очнулась, чувствует себя хорошо! Ты прости, что я не позвонила. Я как узнала, поговорила с ней, а потом заснула, представляешь? Только недавно проснулась. Она себя хорошо чувствует, уже пила, просила пудинг. Приезжай, когда сможешь, к ней пустят — я поговорю.

— Отец не звонил? — осторожно спросил Костик.

— Я ему не сказала, — тихо ответила мама. — Я сказала, еду к подруге — здоровье поправить. Сказала, она заболела и нужна помощь.

— Он тебе угрожал? — напрягся Костик.

— Нет, — сквозь электронный голос было слышно мамину улыбку, — просто я не хочу, чтоб он тут был. Будет ругаться, начнет курить опять. Ей это не нужно. Она про тебя спрашивала. Приезжай, как сможешь, хорошо? Ей много нельзя, но ненадолго врачи пустят. Я поговорю!

— Хорошо, мам, я приеду, — ответил Костик. — Спасибо.

Игорь Юрьевич накормил Костика завтраком и отвез к больнице, но к Марго подниматься отказался.

— Я ей не родной — меня не пустят.

— Ладно вам, можно договориться.

— Нет, — Игорь Юрьевич напрягся. — Я Кристину вспомню. В палате — другое дело.

Костик кивнул и пошел один.

Марго лежала под белоснежной простынкой, подключенная к разным аппаратам. Она заметила его уже в двери и слабо улыбнулась.

— Она говорить не может сейчас, — объяснила мама, сидящая рядом. — Я вас оставлю ненадолго, посидите. Потом зайду.

Костик сел рядом с Марго и взял за руку. Марго улыбнулась шире. Смотреть на нее, напичканную трубками, иглами, датчиками было страшно. Костик понял, почему Игорь Юрьевич отказался подняться.

— Ты — молодцом! — сказал он вслух. — Буду каждый день к тебе приходить.

Марго слабо кивнула. Рядом с ее правой рукой лежала табличка. Она подняла маркер дрожащими пальцами и написала: «Буду ждать».

Костик изо всех сил пытался не расплакаться в палате, но когда мама заняла его место, и он вышел, слезы покатились по щекам сами. Возле машины он долго курил.

— Все будет нормально, Костя, — сказал Игорь Юрьевич. — Ты все сделал, теперь уже ничего от нас не зависит.

Костик знал, что это правда, и слышать это было легче, чем слышать тишину, но успокоиться все равно было тяжело, поэтому он стоял на стоянке дольше обычного.