Тематики

Шурик отыскал взглядом Алексея Юрьевича — тот стоял возле барной стойки и внимательно наблюдал за своим студентом. Шурика этот взгляд успокоил, он решил поверить человеку, который так много выяснил о нем и даже потратил собственный вечер для решения чужой проблемы. Ему точно было не все равно.

Они встали и пошли к неприметной двери.

В зале было много людей, и маленького пространства им явно не хватало, чтоб развернуться: мужчины и женщины (молодые и солидного возраста) сновали туда-сюда, переходили от столика к столику, оживленно разговаривали о чем-то, жали друг другу руки. Шурик решил, что попал на закрытую вечеринку. Только вот обычно на закрытых вечеринках к этому времени все уже напивались до беспамятства, а здесь лишь у некоторых в руках были бокалы со скромными порциями виски, коньяка или красивые бокалы с вином. Выглядело все это как встреча выпускников духовной семинарии, во всяком случае, других поводов к девяти вечера не надраться Шурик не видел.

— Пойдем, я познакомлю тебя с Лерой, — сказал Крис. Он подтолкнул студента в сторону углового столика, где сидело сразу восемь человек. Чуть ли не на головах друг у друга. На краю дальнего диванчика, внимательно разглядывая Шурика, балансировала молодая женщина. Девушкой называть ее было уже поздно, а женщиной — не поворачивался язык. Улыбка до ушей, кудряшки во все стороны, задорный носик и взгляд со смешинкой. Шурик сразу понял, что Лера — это его астральная противоположность. Судя по выражению ее лица, сама она придерживалась другого мнения.

— Привет, я — Лера, — дружелюбно сказала она, когда Крис подвел Шурика совсем близко.

— Саша, — представился Шурик. И добавил, чтоб не таким разительным казался контраст между ними. — Очень приятно.

На этом его таланты к знакомству закончились, и Леру это очень насмешило.

— Можно я буду звать тебя Александром? Ты такой серьезный, — и она рассмеялась, прикрывая рот ладошкой. — Крис, принесите, пожалуйста, нам стул, а то он уже не поместится.

Крис на прощание похлопал Шурика по плечу и удалился куда-то, а потом им принес стул безликий официант. Как бы между прочим он уточнил, не желает ли чего-нибудь Шурик, но у студента с собой денег было только на обратный проезд, так что он отрицательно помотал головой. Жизнерадостная Лера тут же попросила еще одну чашечку.

— Ты где учишься? — спросила она, когда официант исчез из поля зрения, и Шурик почувствовал на себе восемь внимательных взглядов. Они скользили по телу, подыскивая подходящие специальности. Шурику стало интересно, как его видят эти люди, но спросить такое он, конечно же, не решился бы даже за стотыщмильонов и щенка в придачу.

— На биолога, — ответили его губы, и он тут же понял, какая это глупость. Ведь его спросили «где», а не «на кого», и нужно было сказать про универ, а он не сказал, и теперь вышло нелепо. Взгляды тут же показались враждебными, и от них по коже побежали мурашки.

— Ух, ты, — восхитилась Лера, — круто! Мышка, слышишь, на биолога учится — прям как ты.

— Я на химическом, Лер, опять ты путаешь, — сказала девчонка из дальнего угла, обиженно надув губы. Шурик воровато посмотрел на нее, надеясь, что никто не заметил этого поступка, и успел заметить, какие у нее выразительные губы. Пухленькие, в самый раз для обиды.

— Да все, все, забили, — отмахнулась Лера. — Познакомься, Александр, у нас тут Света, Мышка — ее Варварой зовут, но мы зовем ее Мышкой — и Славик рядом со мной. Меня Лера зовут, ну, я уже говорила, вот там в уголке Юра, это Даша, вот Марина — можно Мара, она не обидится — и Стас. Сто лет не виделись, вот по случаю решили собраться за столиком, раз уж разрешили. — И она снова жизнерадостно рассмеялась. Будто внутри нее находился вечный двигатель, позволяющий вырабатывать смех в неограниченных количествах. Или котятки. Шурик внутри себя видел только непрерывную черноту отчаяния, и этим отчаянием мог бы закормить чужих котяток до смерти. Поэтому сидел молча, хоть ему до ужаса любопытно стало, кто же им мог запретить сесть за один столик. Взрослые, вроде, люди, хотя по поводу Мышки он в этом не был уверен — слишком уж девчачья у нее внешность. Восемнадцать, и то с натяжкой.

— Лер, опять ты всех с толку сбиваешь, — сказал Стас. Он сидел как раз слева от Шурика и, вероятно, следил за новеньким пристальней других. — Видишь, он запутался уже. Ты не парься, если забудешь имя — спрашивай, Лера у нас с заводом, как завод закончится, она заныкается в уголок и будет там корпеть над своими стихами.

В этом месте, наверное, Шурику нужно было спросить, пишет ли Лера стихи, чтобы та сказала, что пишет, а Шурик спросил, какие, но ему было так неловко и неуютно от чужих взглядов, что он только кивнул Стасу, что понял его и еще не впал в кататонию. Стаса это, к счастью, полностью устроило.