Тематики

Попытки завязать с новеньким разговор быстро иссякли — ребята начали обсуждать что-то свое, а Шурик иногда посматривал по сторонам, пытаясь отыскать Алексея Юрьевича или Криса. Генетика нигде видно не было, а Крис иногда мелькал в другом конце зала, то за одним столиком, то за другим. На Шурика он не смотрел.

Стало тоскливо. Мысли вернулись в привычное русло — он хотел поскорей уйти, остаться наедине с собой и забраться себе под кожу, где можно быть любым человеком, не оправдывая ничьих ожиданий, и вести себя так, как хочется. Сейчас, например, ему до чертиков интересно было узнать, почему его подвели к незнакомой, в сущности, компании и заставили сесть с ними за один столик. Пили чай, кальянов, самокруток нигде видно не было, да и гости, по большому счету, выглядели трезво. Смеялись иногда, временами слишком громко на вкус Шурика, но и только. Поэтому вот так просто взять, посадить незнакомого парня к непонятным ребятам и чего-то ожидать — ну, что это за детский сад? Вот этот вопрос: «Что это за детский сад?» — вертелся на языке Шурика, как дожеванная жвачка. Хотелось выплюнуть поскорей, но он боялся. Прежде всего, боялся восьми пар внимательных глаз, которые могли посмотреть на него осуждающе или, еще хуже, равнодушно. Как мать или отец. Как брат. Как взяточник дядя. Как миллионы других глаз. Шурика это равнодушие угнетало почище осуждения, и он надеялся поскорей вернуться к Алексею Юрьевичу, который обещал его подождать, потому что генетик один из многих смотрел с интересом и искренним сочувствием. Пусть хоть сочувствие — и это неплохо, когда нет альтернатив.

— Александр, а ты сюда как попал? — спросил Стас. Шурика выдернуло из трясины мыслей, он осмотрелся, но все, кроме Стаса, были заняты диалогами, и поэтому Шурик решил, что ответить на вопрос будет не так страшно, как могло бы.

— Меня привел знакомый, Алексей Юрьевич, — честно сказал бедный студент, подметив, что Стас жует булочку. В животе вдруг заурчало, Шурик вспомнил, что сегодня вообще не ел — с ним такое происходило очень часто. Аппетит просыпался на дури, и тогда можно было смести со стола все подчистую, а вот в обычном своем состоянии Шурик нередко ложился спать, даже не выпив воды за весь день. Предки ругались, а толку — материальный мир был слишком сложен для него.

— Алексей Юрьевич? — Стас задумался. — Извини, не знаю. Вы с ним давно?

Шурик задумался над вопросом очень основательно. Во-первых, это была первая ниточка, единственная крупица информации за весь вечер. Раз Стас спрашивает, давно ли они с Алексеем Юрьевичем делают что-то, значит, есть что-то, что в этом заведении делают и другие люди. Отлично, значит, они что-то делают вместе! Шурик решил извернуться универсальным:

— Да как сказать, — и пожал плечами. С ноткой многозначительности, дескать, давно или не давно — это ведь такой вопрос, сам знаешь, кто как судит.

— Мы с Кирой Андреевной четыре года, — ответил Стас, и завел Шурика этой фразой в цикл бессмысленных рассуждений. Сопоставляя Стаса и гипотетическую Киру Андреевну, Шурик никак не мог взять в толк, во-первых, почему за четыре года взрослый (двадцать пять точно есть) Стас не начал звать Киру Андреевну просто Кирой, а во-вторых, почему говорит о четырех годах с такой гордостью.

— Здорово, — Шурик ступил на знакомое поле выражения эмоций «от собеседника». Играть в эту веселую игру он научился в раннем детстве, улавливая, какие именно эмоции хотят увидеть от него родители. Радость? Вот вам радость. Печаль? Вот печаль. Проблемы возникали лишь тогда, когда «ожидающих» становилось много и хотели они противоположных вещей. Шурик разрывался между тысячами эмоций, пытаясь уместить в себя серьезную радость или беззаботную печаль, но от таких вывертов школьника родители начали испытывать сомнение в искренности Шурика, хотя тот вел себя совершенно естественно. Просто ему было вовсе не сложно прочувствовать и выразить то, что имел в виду собеседник.

— Спасибо, — польщенно улыбнулся Стас. Шурик про себя решил, а не стали ли они с Кирой Андреевной номинантами Нобелевки. Такая неприкрытая гордость была в этой улыбке.

— А ты Криса знаешь? — вмешалась Лера, заметив, какой эффект на Стаса произвело общение с новеньким. Шурик подметил ревность и закрылся обратно в свою конуру смущения и безразличия.

— Нет, только сегодня познакомился, — ответил он, радуясь, что так оно и было. Если бы он вдруг по какому-то нелепейшему стечению обстоятельств еще и Криса знал, Лера бы точно его возненавидела. Вычеркнула бы из списка людей и стала равнодушной. — Алексей Юрьевич познакомил.

— Ясно, — откликнулась Лера, немного разочарованно, но Шурик понял, что в глубине души она успокоилась. Новенький остался новеньким, и ее это полностью устраивало.