Тематики

В одиннадцать Иннокентий снабдил его бутербродом (сказал, что Крис велел вручить непременно) и отправил домой. Но домой Шурик не пошел. Вместо этого он позвонил Павлушке — обаятельному торговцу травой, адскими смесями и — когда праздник — марками.

— Привет, подъедешь к дому? Я куплю немного.

Павлушка готов был приехать куда угодно. Вот уж где доставка бесплатная, так это у них — у ребят, промышляющих дурью.

Денег у Шурика было совсем мало. Скрепя сердце, он добавил стольник, врученный накануне Крисом. Нужно было взять по максимуму. Закупиться, так сказать, впрок. Павлушка смеялся и предлагал поехать к нему, но на эту сказочку Шурик уже припас отмазку. Мол, сегодня предки объявили комендантский час, если не объявится, поднимут весь район на уши. Павлушка, продолжая хихикать, отвалил и уехал.

Поднимаясь, Шурик машинально двигал лицом вкривь и вкось, изображая всевозможные гримасы. Разминка перед боем. Ему предстояла суровая, безумная ночка, и он готовился к ней, как мог.

— Мам, можно тебя на пару слов? — Шурик отобразил губами, глазами и одной бровью необходимую смесь эмоций. Мать расшифровала это как смущение.

— Давай, — согласилась.

На кухне был отец — очень кстати. Дважды разыгрывать представление Шурик не смог бы.

— Мам, пап, я вам должен кое-что сказать, — Шурик сел на свободный стул и печально опустил голову. Явился с повинной. — Я принимаю наркотики.

Мать охнула, отец отреагировал стоически. Не зря двадцать лет на заводе с пьяными сослуживцами.

— Уже больше года, — продолжил Шурик, опустив голову еще ниже. Самую драматическую часть он решил оставить на потом. — Я вам не говорил, потому что думал, что сам справлюсь. И хотел бросить.

Он поднял голову и посмотрел маме в глаза с таким выражением, которое бывает у котенка, когда тот просит еду, а ему подсовывают корочку апельсина.

— Они меня побили, — Шурик закрыл глаза и отвернулся. Мол, вот-вот заплачу, но при вас не хочу.

Мать бросилась обнимать блудного сына, отец полез на полку за водкой.

— Сыночек, родной, да мы все знали, — призналась мама, гладя Шурика по голове. Шурику эти поглаживания никогда не нравились, но сейчас он терпел, зная, что надо продолжать до конца.

— Я им сказал: «Все, больше не буду». Они предлагали и предлагали. И я тогда опять отказался. И они меня после вуза. Прямо там.

Отец громко прокашлялся.

— Так они прямо у вас там торгуют? — сурово уточнил он.

— В группе у нас один, — признался Шурик. — Как первую сессию я завалил, он и пришел. Мол, поможет расслабиться, будешь лучше запоминать.

Ложь переплеталась с правдой так плотно, что Шурик сам в нее верил. Иначе не поверят предки — что поделать, хорошая роль просто так не дается. Ему даже стало жаль себя. Взял и попался на удочку мерзких одногруппников-дилеров.

— Я им говорил, а они обещали вам рассказать и дяде, — не унимался Шурик. — И фотографию сделали. Я покупал-покупал, а потом деньги-то закончились, ну, и сказал им, что все.

Мать рыдала, отец полыхал праведным гневом, и когда температура вокруг нагрелась до нужного градуса, Шурик продемонстрировал ногу.

— Вот.

Их не смутило даже то, что синяк на бедре. Мало ли, как нынче бьют.

— Надо в больницу, — прошептала мать. Она балансировала на самой грани истерики.

— Не надо, — возразил Шурик. — Я к врачу в универе сходил. Сказал, что упал, он посмотрел все, мазь прописал. Я завтра к дяде пойду, — добавил он. — Сам расскажу.

На его лице теперь была решимость и мужество — максимум, на который он тянул при своей внешности. Выжал из лица и кулаков все возможное.

— Кроме меня-то, наверняка, еще кого-нибудь.

Священную войну мать поддержала.

— Я ему сама позвоню!

— Не надо, — Шурик был непоколебим. — Я же покупал. Значит, виноват. Я ему потом в глаза смотреть не смогу.

Отец просиял. Шурик понимал, что это его звездный час. Если сейчас попросить машину — согласится. Купит две. И велосипед, обещанный еще в детстве.

Разговор перетек на детали, потом Шурик признался, что очень хочет спать, ушел в свою комнату и оставил дверь открытой, слушая, как за стенкой родители обсуждают его твердый характер и честность. Совесть почти не грызла. В конечном счете, он поступил верно.

Утром Шурик проснулся раньше будильника. Во-первых, болело ребро. Он уже не был так уверен, что удастся обойтись без больницы. Главное сейчас решить вопрос с Иваном, а там посмотрим. Можно и в больницу пойти.

Мама испекла блины и достала сгущенку, которую Шурик обожал. Заварила свежего чаю.

— Спасибо, — улыбнулся Шурик.

— Кушай-кушай, — мать тоже улыбнулась в ответ.

Визит к дяде, конечно, был на порядок сложнее. Вовлеченные эмоционально родители повелись очень быстро, а вот удастся ли провернуть тот же трюк с ушлым взяточником — Шурик не был уверен. Но шел скорым шагом, нарочно выбрав другую станцию метро. Решил подстраховаться и не зря — Ивана в фойе не было, а ведь он никогда, мерзавец, не опаздывал на первую пару. Небось ждал на Бауманской, караулил жертву.