Тематики

— Хочешь у него работать? — спросил Андрей, когда они проехали уже достаточно.

— Ага, — кивнул довольный Шурик. День сложился как нельзя лучше.

— Я там часто бываю.

— Каждую неделю?

— Ну, какой там. Раз в месяц обычно захожу.

— У вас там знакомые?

— Да не то чтоб знакомые. Есть там пара людей, с кем давно говорим, а так только Крис, и все.

— А зачем тогда?

Андрей на вопрос отвечать не стал, только улыбнулся. И Шурик к концу поездки предположил ответ сам. Ну, для чего, в самом деле, люди чаще всего ходят в такие клубы?

— Можно спросить? — решился он, когда они подъехали ко входу в кафе.

— Спрашивай.

— Мне не просто так, мне интересно, — уточнил Шурик, рассчитывая, что такая фраза избавит его от реплик в духе «посторонних людей».

— Давай-давай.

— Вы после смерти жены приходить стали, да?

— Нет, — Андрей посерьезнел и прищурился, разглядывая что-то перед собой. Вперед не спеша проезжали машины. — Мы с женой вместе ходили. После сына.

Шурика такой ответ поразил до глубины души. Он не знал, что сказать, не знал, можно ли теперь попрощаться и выйти из машины. Как вообще жить после такого?

— Не бери в голову, — вздохнув, посоветовал Андрей, — есть и попроще причины. С ребятами разберешься?

— Разберусь, — уверенно кивнул Шурик, хотя не представлял себе, как это сделать.

— Ну, удачи тебе тогда. Если нужно что будет, звони.

Шурик попрощался и вышел из машины.

На душе было тяжело, печально и при всем при этом спокойно. Шурик чувствовал, что с ним поделились кусочком очень личного, и был искренне благодарен за это. Просто никак не мог выразить, разве что улыбкой, но разве уместна будет эта улыбка при таком разговоре? Поэтому он просто зашел в кафе, поздоровался с Иннокентием и продолжил учебу, стараясь игнорировать боль в ноге и ребрах.

Криса не было, посетителей среди недели оказалось мало (странно, что раньше было больше), они спокойно разбирали кофейные напитки, постигая тонкости слоев латте и премудрости варки на горячем песке. Иннокентий сказал, что на песке просят очень редко, но кто пьет из турки, тех уж не отучить.

— Главное, Саш, не обманывай, — советовал он. — Можешь прямо сказать — недавно работаю, не умею. Поймут. Крис недавно сюда перебрался, нужно было свое место, иногда собирать людей, вот и договорился со здешними ребятами. Особых изысков никто не ждет. Приходят-то не за тем.

— А за чем приходят? — заинтересовался Шурик. С Иннокентием разговаривать ему нравилось.

— В основном, поговорить с Крисом и другими в Теме. Некоторые знакомиться ходят. Мне тут нравится — тихо, не шумно. Работал раньше у Дмитрия Сергеевича, там вечно музыка по ушам долбит, куча мала, дурдом.

— Дмитрий Сергеевич тоже БДСМ любит?

— Да я, если честно, не уточнял, у него там совсем другой бизнес.

— Какой?

Иннокентий посмотрел на Шурика оценивающе и ответил, что не хочет это обсуждать. Шурик, видимо, не прошел кастинг. Расстроился. Ложечка для молочной пенки выпала из рук.

— Ты когда расстроен, у тебя из рук все валится, — прокомментировал Иннокентий. — Случилось что-то?

Шурик очень не хотел объяснять, что его задел просто напросто взгляд собеседника, поэтому взял и ляпнул сгоряча про весь свой день. Про утро, про пары, про Ивана, про погоню, ментов, Андрея. Только не стал рассказывать их заключительный диалог. Вовремя заткнулся, заметив, как смотрит на него Иннокентий.

— Саш, ты хоть сам-то ногу смотрел?

Вместе они пошли в туалет осматривать ногу Шурика. Синяк успел налиться красивым бордовым пятном, которое в тусклом свете выглядело жутковато. Наступать на ногу Шурику больно не было, боль просто преследовала его где-то на заднем фоне, и он не обращал на нее ни малейшего внимания. К боли привыкнуть легко, особенно к такой — от ударов. Когда все детство ты возвращаешься из школы с синяками и ссадинами, до одной несчастной ноги дела нет.

— Свитер приподними, я ребра посмотрю, — попросил Иннокентий.

Шурик подтянул свитер и попытался отрешиться от ситуации. Ему было не очень комфортно демонстрировать свое тело, пусть даже по такой понятной нужде.

— Сходил бы ты на рентген, а? — Иннокентий выглядел обеспокоенно. — Синяков я не вижу, раз болит, может быть перелом.

Шурик очень не хотел идти в больницу. Не только из-за наркотиков. Если окажется, что у него перелом, начнутся всякие процедуры, его каждый день будут осматривать несколько пар безразличных глаз. Назначат мерзкие препараты. Только-только он нашел себе занятие по душе — и тут нате, приехали.

— Вижу, что не пойдешь, — нахмурился Иннокентий. — Смотри, если завтра легче не будет, иди обязательно. Окей?

Шурик кивнул, а сам подумал про это самое «завтра». «Сегодня» почти закончилось, а на следующий день свою жизнь он не планировал. Жутковато было представить, как он сядет на соседний с Иваном ряд и будет слушать ботаничку. Жучки-паучки, а на фоне всего этого воспоминание о взгляде, полном не то похоти, не то чего еще похуже.