Тематики

— Говорил, если чуть-чуть подцепить, потом можно не мучиться, — она ответила и прикрыла глаза рукой.

— Вы не дали?

— Почему не дала — дала, — голос у бабы Зины дрожал. — Подержал в руке и выпустил. Разрыдался, обнял. Я думала — может, к лучшему он про нож-то. Пускай, думаю, сам решит. Потом сомневаться не будет, если раздумает.

— Ясно, — он не знал, что еще сказать, только обернулся к водителю и собирался объяснить, чтоб не трепался про их разговор, но тот сурово смотрел на дорогу, и Матвей понял — лучше уже совсем ничего не говорить. Лучше помолчать.

— Хороший ты человек, Матвей, — сказала вдруг баба Зина, смахнув с лица слезы. — Другой бы не стал лезть, теперь всем всё равно.

— Мы с его отцом огонь и воду прошли, — повторил сказочку шеф.

— То-то и странно, — без тени улыбки ответила баба Зина, — по тебе сразу видно — хороший человек, а у них что отец, что старший сынок — оба козлы. Как ты их терпел-то? Я слышала, они свое добро на чужом несчастье нажили.

— Где ж вы слышали-то? — напрягся Матвей.

— Люди говорили, — туманно пояснила баб Зина и окончательно замолчала.

6. Перемены

Жить вместе с непонятным Арсением и бабой Зиной оказалось на удивление просто. Матвей всю свою жизнь считал что очень щепетилен в вопросах личного пространства. Подыскивал себе жилье побольше, чтоб разместиться там с комфортом, всегда оставлял себе отдельный кабинет для работы. Но как только Зинаида испекла с утра блинчики на троих, как только Арсений разложил на табуретке возле беговой дорожки свою футболку с трениками — Матвей почувствовал к ним обоим непонятные родственные чувства.

Жизнь наладилась настолько быстро и гладко, что уже через месяц (на дворе стоял декабрь, все готовились к Новому Году) Матвей позвонил Крису по поводу «обычного дела».

За суматохой разборок с Глебом, его братом и отцовским наследством, да еще очутившись в отделении кардиологии после реанимации Матвей почти забыл, откуда знает Криса. Так уж вышло, что его куда сильней интересовали возможные связи этого странного добродушного качка, чем его непосредственная «профессия».

В клуб к Крису его отвел тогдашний коллега. Матвею было тридцать два года, он пытался успевать на двух работах, а единственный выходной пропивал на дешевой водке. Крис встретился с Матвеем в дешевой кафешке (заставил платить, ублюдок, тот кофе стоил Матвею целого дня еды, пришлось перейти на ролтон) и пообещал познакомить с интересными людьми. За услуги эти Крис никаких денег не брал и утверждал, что сходить в клуб можно, не потратив ни рубля. В общем, так оно и было. Чаще всего туда приходили, вежливо приобретая алкоголь или кофе, но были и те, кто, подобно Матвею, старался избегать любых расходов.

В сопровождении Криса он познакомился с парой женщин, а потом сходил с одной из них в отдельную комнату клуба. Вернулся, сияя, как медный чайник, отошел с Крисом в сторонку и долго благодарил. Вероника Сергеевна вышла следом и заказала для них двоих чайник с зеленым чаем. К тому времени про зеленый чай в таких чайниках Матвей смотрел одни только сериалы на дежурстве.

Ходить в клуб доводилось нечасто, постоянных знакомств он старался не заводить, уповая на мудрость судьбы, надежность знакомых Криса и собственную интуицию. Учитывая, что действий в закрытых кабинках было не так уж много, такой подход устраивал всех. Матвей знал, что садисты подобных ему «гастролеров» обходят стороной за милю, а связать руки и отчитать достаточно убедительно могла почти каждая женщина, и неважно, знала она про клубы Криса или нет. Матвей считал, что у них это в крови.

Иногда приходилось развеивать надежды юного поколения, которое в Матвее стремилось разглядеть не то покровителя, не то спонсора, не то Верхнего. Матвей вежливо разъяснял им, что ищут не там, а сам мысленно поражался чужой наглости. Надо ж догадаться: прийти в такой клуб, чтоб стать нахлебниками.

— К тебе не лезут, и ты не лезь, — советовал на такие жалобы Крис. — Со своей колокольни дерьмо внизу разглядеть куда проще.

— Ты даже не представляешь, сколько пословиц сейчас в одну совместил, да? — улыбался Матвей.

— Насрать, — отмахивался Крис. Это был практически девиз его жизни.

После Глеба, после больниц, после появления в его жизни охранника и Зинаиды, он ехал в клуб, предвкушая полный провал. Хорошо получалось далеко не всегда — иногда он просто чувствовал себя глупо перед распинающейся бабой, а иногда и того хуже — не мог сдержать улыбку. Крис говорил, что лучше всего найти себе постоянного партнера, но Матвей на все постоянное смотрел с трезвым — по его мнению — скептицизмом. Снять стресс, если повезет — и хватит. Не для того он покупает баснословно дорогой кофе, чтоб потом еще одну бабу повесить себе на шею. Пусть отрываются в кабинке, а на его кошелек и рассудок не замахиваются.