Впервые я столкнулся с ним в возрасте шести лет. Я, как обычно, лежал в кровати, засыпая, думал о чём-то своём, когда в полной темноте заметил фиолетовое свечение. Снизу на противоположной стене светился мой узор, который я нарисовал флуоресцентной краской днём. Думаю, он меня спас. Потом я услышал шаги. Отчётливо: босое шлёпанье по полу. Умом я понимал, что этого не может быть в самом деле, потому что дверь оставалась закрытой, но тело дрожало от ужаса. Что-то идёт ко мне во тьме. Шаги прекратились.
5 мин, 58 сек 9190
Это был старый, дореволюционный револьвер. Жуткая железка, но, ночью, когда даже пьяные крики местных отбросов стихли, я зашёл в гаражи и сделал выстрел. Он работал.
Ночные дежурства — вот, что стало моим образом жизни. Я не спал каждую ночь — отсыпался днём. А ночью я сидел около окна, лицом, повернувшись к центру комнаты, с дрожью в суставах ожидая появления твари.
— Гн, где ты! — заорал я, когда однажды мои нервы сдали, и я больше не мог трястись, ожидая, когда меня утащат во тьму.
Соседи постучали по батарее. Пять минут спустя. Тупые.
Я каждую ночь садился спиной к окну. К окну, откуда всё время падал какой-нибудь свет. Хотя моей целью было погружение во тьму, я сидел на свету. Мне было страшно. Страшно до одури, до боли в мозгах. Моё лицо сводило судорога. Гн не появлялся потому, что не сможет забрать меня. Тьма ждала, когда я останусь с ней наедине.
«Вот он, настал черёд!» — подумал я, когда луны на небе не оказалось. Было не то новолуние, не то пасмурно. Зато был свет уличных фонарей.
— К чёрту, — сказал я вслух.
Встал и пошёл к стене, неся в руке стул. Пора было заканчивать.
Мороз впился в каждую клетку моего тела. Было так страшно, что я щёлкал зубами в буквальном смысле этого слова. Руки тряслись, как у куклы, которую трясущийся от смеха кукловод дёргает за ниточки.
Но потом я уснул. Мне приснилось жутко значимое и объёмное по содержанию, но краткое по форме выражение, во сне я даже обрёл способность контролировать процесс его формирования своей волей, вытачивая наиболее острую формулировку. А когда я проснулся и встал со стула, чтобы пойти к столу и записать, разогнувшись, увидел силуэт головы. И повсюду бил, как колокол вечной ночи, «Гн! Гн! Гн! Гн! Гн! Гн! Гн! Гн! Гн! Гн! Гн!».
Я с тех пор общаюсь через сны. Могу рассказывать людям тёмные истории. Да, я есть, но я нахожусь постоянно и повсюду. От этого хочется умереть, прекратить это! Но это невозможно. И в сознании бесконечно, как колесо со сломанной спицей, прокручивается то выражение, которое было таким ярким и значимым, но отчего-то вытеснилось из памяти, и теперь у меня есть только мысль о том, что оно было.
Пожалуйста, передайте краткий дневник моей жизни другим. Может, он кому-то будет уроком. В любом случае, чем больше людей станет обращаться ко мне своими мыслями, тем больше мгновений бесконечно короткого счастья будут утолять мою мрачную жажду.
Ночные дежурства — вот, что стало моим образом жизни. Я не спал каждую ночь — отсыпался днём. А ночью я сидел около окна, лицом, повернувшись к центру комнаты, с дрожью в суставах ожидая появления твари.
— Гн, где ты! — заорал я, когда однажды мои нервы сдали, и я больше не мог трястись, ожидая, когда меня утащат во тьму.
Соседи постучали по батарее. Пять минут спустя. Тупые.
Я каждую ночь садился спиной к окну. К окну, откуда всё время падал какой-нибудь свет. Хотя моей целью было погружение во тьму, я сидел на свету. Мне было страшно. Страшно до одури, до боли в мозгах. Моё лицо сводило судорога. Гн не появлялся потому, что не сможет забрать меня. Тьма ждала, когда я останусь с ней наедине.
«Вот он, настал черёд!» — подумал я, когда луны на небе не оказалось. Было не то новолуние, не то пасмурно. Зато был свет уличных фонарей.
— К чёрту, — сказал я вслух.
Встал и пошёл к стене, неся в руке стул. Пора было заканчивать.
Мороз впился в каждую клетку моего тела. Было так страшно, что я щёлкал зубами в буквальном смысле этого слова. Руки тряслись, как у куклы, которую трясущийся от смеха кукловод дёргает за ниточки.
Но потом я уснул. Мне приснилось жутко значимое и объёмное по содержанию, но краткое по форме выражение, во сне я даже обрёл способность контролировать процесс его формирования своей волей, вытачивая наиболее острую формулировку. А когда я проснулся и встал со стула, чтобы пойти к столу и записать, разогнувшись, увидел силуэт головы. И повсюду бил, как колокол вечной ночи, «Гн! Гн! Гн! Гн! Гн! Гн! Гн! Гн! Гн! Гн! Гн!».
Я с тех пор общаюсь через сны. Могу рассказывать людям тёмные истории. Да, я есть, но я нахожусь постоянно и повсюду. От этого хочется умереть, прекратить это! Но это невозможно. И в сознании бесконечно, как колесо со сломанной спицей, прокручивается то выражение, которое было таким ярким и значимым, но отчего-то вытеснилось из памяти, и теперь у меня есть только мысль о том, что оно было.
Пожалуйста, передайте краткий дневник моей жизни другим. Может, он кому-то будет уроком. В любом случае, чем больше людей станет обращаться ко мне своими мыслями, тем больше мгновений бесконечно короткого счастья будут утолять мою мрачную жажду.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 2 из 2
