Ну почему все так боятся маньяков? Особенно девушки. Неужели никто и никогда не задумывался о том, что маньяки тоже чего-то боятся и даже иногда больше, чем нормальные люди. Маньяки вообще очень пугливые существа. И чувствительные. Да-да, они очень чувствительные!
153 мин, 33 сек 5862
— Ну и? — Девушка просто посылала вопросы в пространство. Она не говорила, но её всё равно слышали. Слышали десятки тёмных сущностей, собравшихся в одном месте в какой-то единый легион.
— Неужели ты не понимаешь, что данная схема является лишь одной из всевозможных цепей, которая способна истинно привести тебя ко мне? Тебя к нам.
— Нет, я не понимаю о чём ты… вы… говорите.
Мозг вновь затуманился, темнота начала пожирать каждую клеточку её существа. Но, тем не менее, она продолжала слышать всё тот же голос. Привлекательный и ненавистный одновременно.
— Ну, убей же себя, убей, чего ты боишься, в конце концов? Скажи мне. Поверь, тебе нечего больше бояться.
Тишина, тишина, тишина, один лишь сплошной тихий спазм и ни слова она не может произнести.
— А ты знаешь, что такое Метро? Как Оно жуёт людей, глотает их огромными порциями каждый день, одновременно, через десятки своих ненасытных пастей, каждый час, каждую минуту? Они сами лезут к Нему в горло. Оно притягивает, оно засасывает их, как пылесос мелкие пылинки. Огромными, огромными порциями. А ведь заходя туда, внутрь, они думают совсем о другом. Лишь только малый процент из них задумывается на мгновение, что означает эта машина, глотающая их сущности, впитывая в себя энергию города, которая держится на тупых обезличенных эмоциях, идущих к своему месту, мечущихся в поисках чего-то важного… простых людей, не понимающих, что значит ЭТО. Место.
— Я… — сколько сил ей потребовалось, чтобы вымолвить один лишь звук. И всё. Всё внутри неё тут же заполнилось вязкой и густой чернотой. Первородной тёмной сущностью.
— Оно жрёт людей. Понимаешь? ЖРЁТ. Их выходит оттуда меньше, чем заходит. Они остаются там. Под землёй. Их души там. В темноте. Там… Глубоко.
Девушка не могла говорить, она не могла даже думать, её мысли были заткнуты тёмным холодным кляпом, тяжело давящим на подсознание. А само сознание буквально парализовало.
— Мы хотим посмотреть.
— Мы хотим посмотреть.
— Мы хотим посмотреть.
Вторили голоса. На этот раз уже каким-то загробным хором.
— Хотим посмотреть изнутри. Идём. Туда. Идём. Идём. В темноту. Идём. Туда. Под землю большого города. Куда нет хода мёртвым. Нет хода. И не всегда найдётся выход живым. Нет выхода.
Выхода нет.
ВЫХОДА НЕТ.
Она всё это слышала, понимала, но голоса тонули где-то в глубине сознания, и что-то тёмное проскользнуло в самый центр её непорочной, пока ещё чистой души. И начало там шевелиться.
Юля открыла глаза. Вот уже в который раз за последние сутки она снова открыла их.
Оказалось, что она сидит на пятой ступеньке лестницы, в двух шагах от своей квартиры. Девушка поднялась, автоматически отряхнулась и быстрым ровным шагом направилась к выходу из подъезда. Через две секунды после того, как захлопнулась тяжёлая металлическая дверь, отворилась квартира «бабы Тоси».
— Юленька, вот… — протянула старушка в пустоту мятую сотенную купюру и осеклась.
В подъезде более никого не было.
— Странно… — Она вышла на лестничную клетку и позвонила в дверь Юлиной квартиры.
Юля тем временем быстро шла к метро. Не оборачиваясь, не смотря по сторонам и более не замечая на своём теле пытливых мужских взглядов.
— Ксавьер.
— Да.
— Ты должен дать ей возможность.
— Я понял.
— Тогда приступим.
Человек в чёрном поднялся со своего кресла и, не торопясь, вышел из зала. Ксавьер остался сидеть на своём месте, ещё больше углубившись в размышления.
Юля зашла в метро. Подойдя к турникету, она остановилась и посмотрела на его «центральную» часть. Затем приложила ладонь к валидатору, загорелся зелёный. Девушка спокойно прошла. У младшего сержанта, молодого парня лет двадцати пяти, отвисла челюсть, так как ему посчастливилось наблюдать весь этот короткий процесс. Но, тем не менее, он достаточно быстро смог взять себя в руки и остановил девушку, когда та поравнялась с ним.
— Девушка, покажите, пожалуйста, карточку по которой вы только что прошли. — Чётко произнёс сержант, всё ещё борясь с внутренним шоком от увиденного. Хотя мысленно он уже пытался списать это на вчерашнюю пьянку. Прошлым вечером они после смены знатно попили коньяка, да ещё и с пивом. Голова до сих пор туго соображала.
Юля обернулась, посмотрев сержанту в глаза. Тот слегка отпрянул. Несмотря на то, что на станции было довольно яркое освещение, зрачки девушки было просто нереально большими и ЧЁРНЫМИ. Чёрными и большими.
Наркоманка, наверное, — подумал про себя сержант. Надо бы задержать. Но в место этого он улыбнулся и сказал:
— Хотя ладно, проходи, красавица, не буду задерживать, — Затем отдал честь и проследовал в свою каморку. По пути достав носовой платок и вытерев пот со лба. В зрачках этой необычной девушки было что-то пугающее, да ещё и этот странный «глюк» с турникетом. Лучше не связываться. И не мешать так много пива и коньяка за один вечер. Ах да, ещё ведь был Абсент 70%… Друг привёз из Чехии. Тогда действительно не чему удивляться. Успокоив себя таким образом, через пять минут он уже снова был на посту.
— Неужели ты не понимаешь, что данная схема является лишь одной из всевозможных цепей, которая способна истинно привести тебя ко мне? Тебя к нам.
— Нет, я не понимаю о чём ты… вы… говорите.
Мозг вновь затуманился, темнота начала пожирать каждую клеточку её существа. Но, тем не менее, она продолжала слышать всё тот же голос. Привлекательный и ненавистный одновременно.
— Ну, убей же себя, убей, чего ты боишься, в конце концов? Скажи мне. Поверь, тебе нечего больше бояться.
Тишина, тишина, тишина, один лишь сплошной тихий спазм и ни слова она не может произнести.
— А ты знаешь, что такое Метро? Как Оно жуёт людей, глотает их огромными порциями каждый день, одновременно, через десятки своих ненасытных пастей, каждый час, каждую минуту? Они сами лезут к Нему в горло. Оно притягивает, оно засасывает их, как пылесос мелкие пылинки. Огромными, огромными порциями. А ведь заходя туда, внутрь, они думают совсем о другом. Лишь только малый процент из них задумывается на мгновение, что означает эта машина, глотающая их сущности, впитывая в себя энергию города, которая держится на тупых обезличенных эмоциях, идущих к своему месту, мечущихся в поисках чего-то важного… простых людей, не понимающих, что значит ЭТО. Место.
— Я… — сколько сил ей потребовалось, чтобы вымолвить один лишь звук. И всё. Всё внутри неё тут же заполнилось вязкой и густой чернотой. Первородной тёмной сущностью.
— Оно жрёт людей. Понимаешь? ЖРЁТ. Их выходит оттуда меньше, чем заходит. Они остаются там. Под землёй. Их души там. В темноте. Там… Глубоко.
Девушка не могла говорить, она не могла даже думать, её мысли были заткнуты тёмным холодным кляпом, тяжело давящим на подсознание. А само сознание буквально парализовало.
— Мы хотим посмотреть.
— Мы хотим посмотреть.
— Мы хотим посмотреть.
Вторили голоса. На этот раз уже каким-то загробным хором.
— Хотим посмотреть изнутри. Идём. Туда. Идём. Идём. В темноту. Идём. Туда. Под землю большого города. Куда нет хода мёртвым. Нет хода. И не всегда найдётся выход живым. Нет выхода.
Выхода нет.
ВЫХОДА НЕТ.
Она всё это слышала, понимала, но голоса тонули где-то в глубине сознания, и что-то тёмное проскользнуло в самый центр её непорочной, пока ещё чистой души. И начало там шевелиться.
Юля открыла глаза. Вот уже в который раз за последние сутки она снова открыла их.
Оказалось, что она сидит на пятой ступеньке лестницы, в двух шагах от своей квартиры. Девушка поднялась, автоматически отряхнулась и быстрым ровным шагом направилась к выходу из подъезда. Через две секунды после того, как захлопнулась тяжёлая металлическая дверь, отворилась квартира «бабы Тоси».
— Юленька, вот… — протянула старушка в пустоту мятую сотенную купюру и осеклась.
В подъезде более никого не было.
— Странно… — Она вышла на лестничную клетку и позвонила в дверь Юлиной квартиры.
Юля тем временем быстро шла к метро. Не оборачиваясь, не смотря по сторонам и более не замечая на своём теле пытливых мужских взглядов.
— Ксавьер.
— Да.
— Ты должен дать ей возможность.
— Я понял.
— Тогда приступим.
Человек в чёрном поднялся со своего кресла и, не торопясь, вышел из зала. Ксавьер остался сидеть на своём месте, ещё больше углубившись в размышления.
Юля зашла в метро. Подойдя к турникету, она остановилась и посмотрела на его «центральную» часть. Затем приложила ладонь к валидатору, загорелся зелёный. Девушка спокойно прошла. У младшего сержанта, молодого парня лет двадцати пяти, отвисла челюсть, так как ему посчастливилось наблюдать весь этот короткий процесс. Но, тем не менее, он достаточно быстро смог взять себя в руки и остановил девушку, когда та поравнялась с ним.
— Девушка, покажите, пожалуйста, карточку по которой вы только что прошли. — Чётко произнёс сержант, всё ещё борясь с внутренним шоком от увиденного. Хотя мысленно он уже пытался списать это на вчерашнюю пьянку. Прошлым вечером они после смены знатно попили коньяка, да ещё и с пивом. Голова до сих пор туго соображала.
Юля обернулась, посмотрев сержанту в глаза. Тот слегка отпрянул. Несмотря на то, что на станции было довольно яркое освещение, зрачки девушки было просто нереально большими и ЧЁРНЫМИ. Чёрными и большими.
Наркоманка, наверное, — подумал про себя сержант. Надо бы задержать. Но в место этого он улыбнулся и сказал:
— Хотя ладно, проходи, красавица, не буду задерживать, — Затем отдал честь и проследовал в свою каморку. По пути достав носовой платок и вытерев пот со лба. В зрачках этой необычной девушки было что-то пугающее, да ещё и этот странный «глюк» с турникетом. Лучше не связываться. И не мешать так много пива и коньяка за один вечер. Ах да, ещё ведь был Абсент 70%… Друг привёз из Чехии. Тогда действительно не чему удивляться. Успокоив себя таким образом, через пять минут он уже снова был на посту.
Страница 16 из 44
