Джим Харрисон, двухметровый рыжеволосый гигант, не любил глупых шуток, да, по правде сказать, и умных тоже. Все жители городка, в котором мы с женой недавно обосновались, обходили Джима стороной, а приезжие, которые изредка навещали это Богом забытое место, едва завидев его массивную фигуру, брали ноги в руки и, дабы не рисковать, убирались восвояси. А увидеть его можно было часто: не обремененный заботами о хлебе насущном, он только тем и занимался, что бесцельно слонялся по улицам…
227 мин, 53 сек 10873
— И он оставит меня в покое?
— Естественно. Мы загоним его туда, откуда он пришел к вам — назад в глубины вашего подсознания. Мы замуруем его в лабиринтах вашей души, и он будет плутать там до скончания Света, не мозоля вам больше глаза и не подталкивая к краю пропасти.
— А если он, как в прошлый раз, все же вложит в мои руки вилы, и я…
— Ради всего святого, Отто, не драматизируйте ситуацию. Современная психотерапия знает куда более сложные случаи, чем ваш.
— Хорошо, хорошо, доктор. Я постараюсь.
— Я буду медленно вести отсчет — и на счете «десять» вы уснете. Постарайтесь во время сеанса точно воспроизвести события того злополучного вечера. При этом не нервничайте, знайте, что я иду вслед за вами по тропинкам ваших воспоминаний, и в нужную минуту сумею предотвратить кошмар. И как только кошмар рассеется, я тихонько коснусь рукой вашего лба — и вы проснетесь, обновленный и окрепший духом. Итак, Отто, вы готовы?
— Готов, доктор. Только, умоляю вас, не оставляйте меня одного!
— Будьте спокойны, не оставлю! — И с этими словами доктор Йозеф Кинкель приступил к погружению пациента в состояние гипнотического транса.
— Итак, Отто, расскажите, где вы сейчас находитесь.
— Я иду по поляне, освещенной светом луны. Справа от меня — болото. Кваканье лягушек сводит меня с ума. Слева — лес, сквозь который мне предстоит пройти. Там, километрах в пяти за этой черной древесной стеной находится дом моей кузины, которая долгие годы отшельницей живет в этих забытых Богом местах. Я не знаю, почему именно сегодня решил навестить ее. Я не понимаю, почему не рассчитал время и оказался ночью в этом угрюмом, полном опасностей лесу.
— Зачем вы идете к ней? Какова цель вашего визита?
— Я точно не помню. Кажется, кузина просила меня помочь заколоть свинью… Да-да, так и есть… Именно свинью. Она очень гордилась своей свиньей, которая была у нее всего одна. Странно! Мне кажется, я только сейчас начинаю понимать всю нелепость и чудовищность ситуации. Одна свинья — и убить ее должен не кто-то другой, а я, сельский почтальон Отто Шварцкопф.
— Что происходит дальше?
— Дальше что-то склизкое попадает мне под ноги и от внезапно нахлынувшего чувства омерзения меня начинает тошнить. Кваканье лягушек все усиливается, а лес становится все непроглядней и чудовищней. Чтобы не сбиться с пути, я все чаще и чаще гляжу на вызывающий лик луны с морями, похожими на морщины, и с морщинами, похожими на моря. Чем чаще я вскидываю голову вверх, тем саркастичнее мне кажется выражение проступающих на желтом небесном диске серовато-туманных глаз. Я чувствую в этом взгляде какое-то зловещее предзнаменование. Я не могу объяснить себе причины этого. Однако довольно четко осознаю, что в этом виновны и мерзкие неумолкающие лягушки, и свинья, которую мне предстоит заколоть, и, конечно, кузина, из-за которой я и вляпался в такое дурное дело.
Постойте, что-то странное происходит со мной. Вдруг все куда-то исчезает. Яркий, яркий свет слепит мне глаза. Я вижу себя в просторном зале. Звучит медленная музыка. Слышен легкий гул голосов людей, расположившихся за соседними столиками. Мне кажется, что это ресторан. Да-да, совершенно верно. Я в ресторане. В правой руке я держу нож, а левой рукой накалаваю на вилку… о боже!… только не это… лягушачьи лапки. Правда, здесь на блюде они выглядят не такими склизкими, как на болоте, и даже хрустят на зубах, но все это не вдохновляет меня и не вяжется в целостную картину. Мне хочется побыстрее убраться из ресторана назад на болото, быстрее добраться до цели, заколоть эту дьявольскую свинью и вернуться домой. Конечно, вернуться домой, где не будет этих убогих лягушачьих лапок, а будет сочная свиная отбивная, обваленная в сухарях и изрядно сдобренная перцем. Однако надо ее еще суметь заколоть, эту чертову свинью! Можно подумать, что я всю жизнь только тем и занимался, что закалывал свиней. Я даже не знаю, в какое место ей вонзить нож. Последний раз я убил живое существо лет пятнадцать тому назад.
— Что это было за существо? Раньше вы мне об этом ничего не рассказывали, Отто! При каких обстоятельствах вы его убили?
— Нет-нет, мне кажется я что-то спутал. Может быть, я хотел сказать «вещество»…
— Не юлите, Отто! Вещество не убивают. Вы сказали именно то, что хотели сказать. Я врач. Я ваш добрый доктор. Я ваш проводник по подземельям подсознанья. Откройте мне всего себя до конца, до последней молекулы ДНК и я, вот увидите, помогу вам.
— Хорошо. По-моему, я начинаю припоминать. Это было в саду. Она сидела на качелях, нежась под лучами майского солнца…
— Кто? Кто она?
— Я проходил мимо в прескверном настроении духа. У меня жутко болел живот. Да-да, именно так — у меня жутко болел живот. Ничто не радовало мой взгляд. Я желал зла всему живому и готов был наброситься на первого встречного… И тут этот сад и эти качели…
— Кто она, Отто? Скажите мне, кто она?
— Естественно. Мы загоним его туда, откуда он пришел к вам — назад в глубины вашего подсознания. Мы замуруем его в лабиринтах вашей души, и он будет плутать там до скончания Света, не мозоля вам больше глаза и не подталкивая к краю пропасти.
— А если он, как в прошлый раз, все же вложит в мои руки вилы, и я…
— Ради всего святого, Отто, не драматизируйте ситуацию. Современная психотерапия знает куда более сложные случаи, чем ваш.
— Хорошо, хорошо, доктор. Я постараюсь.
— Я буду медленно вести отсчет — и на счете «десять» вы уснете. Постарайтесь во время сеанса точно воспроизвести события того злополучного вечера. При этом не нервничайте, знайте, что я иду вслед за вами по тропинкам ваших воспоминаний, и в нужную минуту сумею предотвратить кошмар. И как только кошмар рассеется, я тихонько коснусь рукой вашего лба — и вы проснетесь, обновленный и окрепший духом. Итак, Отто, вы готовы?
— Готов, доктор. Только, умоляю вас, не оставляйте меня одного!
— Будьте спокойны, не оставлю! — И с этими словами доктор Йозеф Кинкель приступил к погружению пациента в состояние гипнотического транса.
— Итак, Отто, расскажите, где вы сейчас находитесь.
— Я иду по поляне, освещенной светом луны. Справа от меня — болото. Кваканье лягушек сводит меня с ума. Слева — лес, сквозь который мне предстоит пройти. Там, километрах в пяти за этой черной древесной стеной находится дом моей кузины, которая долгие годы отшельницей живет в этих забытых Богом местах. Я не знаю, почему именно сегодня решил навестить ее. Я не понимаю, почему не рассчитал время и оказался ночью в этом угрюмом, полном опасностей лесу.
— Зачем вы идете к ней? Какова цель вашего визита?
— Я точно не помню. Кажется, кузина просила меня помочь заколоть свинью… Да-да, так и есть… Именно свинью. Она очень гордилась своей свиньей, которая была у нее всего одна. Странно! Мне кажется, я только сейчас начинаю понимать всю нелепость и чудовищность ситуации. Одна свинья — и убить ее должен не кто-то другой, а я, сельский почтальон Отто Шварцкопф.
— Что происходит дальше?
— Дальше что-то склизкое попадает мне под ноги и от внезапно нахлынувшего чувства омерзения меня начинает тошнить. Кваканье лягушек все усиливается, а лес становится все непроглядней и чудовищней. Чтобы не сбиться с пути, я все чаще и чаще гляжу на вызывающий лик луны с морями, похожими на морщины, и с морщинами, похожими на моря. Чем чаще я вскидываю голову вверх, тем саркастичнее мне кажется выражение проступающих на желтом небесном диске серовато-туманных глаз. Я чувствую в этом взгляде какое-то зловещее предзнаменование. Я не могу объяснить себе причины этого. Однако довольно четко осознаю, что в этом виновны и мерзкие неумолкающие лягушки, и свинья, которую мне предстоит заколоть, и, конечно, кузина, из-за которой я и вляпался в такое дурное дело.
Постойте, что-то странное происходит со мной. Вдруг все куда-то исчезает. Яркий, яркий свет слепит мне глаза. Я вижу себя в просторном зале. Звучит медленная музыка. Слышен легкий гул голосов людей, расположившихся за соседними столиками. Мне кажется, что это ресторан. Да-да, совершенно верно. Я в ресторане. В правой руке я держу нож, а левой рукой накалаваю на вилку… о боже!… только не это… лягушачьи лапки. Правда, здесь на блюде они выглядят не такими склизкими, как на болоте, и даже хрустят на зубах, но все это не вдохновляет меня и не вяжется в целостную картину. Мне хочется побыстрее убраться из ресторана назад на болото, быстрее добраться до цели, заколоть эту дьявольскую свинью и вернуться домой. Конечно, вернуться домой, где не будет этих убогих лягушачьих лапок, а будет сочная свиная отбивная, обваленная в сухарях и изрядно сдобренная перцем. Однако надо ее еще суметь заколоть, эту чертову свинью! Можно подумать, что я всю жизнь только тем и занимался, что закалывал свиней. Я даже не знаю, в какое место ей вонзить нож. Последний раз я убил живое существо лет пятнадцать тому назад.
— Что это было за существо? Раньше вы мне об этом ничего не рассказывали, Отто! При каких обстоятельствах вы его убили?
— Нет-нет, мне кажется я что-то спутал. Может быть, я хотел сказать «вещество»…
— Не юлите, Отто! Вещество не убивают. Вы сказали именно то, что хотели сказать. Я врач. Я ваш добрый доктор. Я ваш проводник по подземельям подсознанья. Откройте мне всего себя до конца, до последней молекулы ДНК и я, вот увидите, помогу вам.
— Хорошо. По-моему, я начинаю припоминать. Это было в саду. Она сидела на качелях, нежась под лучами майского солнца…
— Кто? Кто она?
— Я проходил мимо в прескверном настроении духа. У меня жутко болел живот. Да-да, именно так — у меня жутко болел живот. Ничто не радовало мой взгляд. Я желал зла всему живому и готов был наброситься на первого встречного… И тут этот сад и эти качели…
— Кто она, Отто? Скажите мне, кто она?
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 13 из 66
