Темная сторона

— Ты совершил в мою честь первый настоящий поступок.

— А что произошло с ней, с этой женщиной? Я почти ничего не помню.

— Не криви душой, Стенли. Даже если ты и впрямь думаешь, что сможешь обмануть Дьявола, обмануть себя тебе никогда не удастся! Ты убил ее, ты набросился на нее, точно дикий зверь, и буквально разорвал ее на куски. Все утренние газеты наперебой кричат об этом неслыханном по своей жестокости преступлении. И сделал это ты, Стенли Мэтью. И сделал, надо признать, блестяще!

— Но теперь этой женщине очень хорошо, не так ли, мой Повелитель?

— Конечно, она очень благодарна тебе. Сейчас у нее есть все, о чем она и мечтать не могла.

— А что, что у нее есть? — нервно отхлебнув несколько глотков сатанинской желчи, не без искреннего интереса спросил я.

— Вам, смертным, вряд ли когда-либо удастся понять все те радости, которых вы лишены, заключенные в бренную оболочку вашего тела и скованные по рукам и ногам нравственными нормами. Вы любите тепло и уют, и я вряд ли сумею объяснить тебе, какое наслаждение может испытывать душа от соприкосновения со всепроникающим холодом Вечности. Как объяснить тебе, что ты можешь существовать одновременно во всех уголках бесконечного космоса? Как заставить тебя поверить в то, что там, за гранью осязаемого, не существует такого понятия, как боль? Любая вещь, любой, пусть даже самый ничтожный или дикий, с вашей точки зрения, поступок приносит несказанную радость и удовлетворение, так как воспринимается в тесной взаимосвязи с миллиардами и миллиардами других аналогичных и противоположных поступков. То, что совершаешь ты во имя Меня, кажется тебе чудовищным. Но верь мне! Это совсем не так. Совершая возмездие и выполняя мою волю, ты даешь людям нечто большее, чем жизнь, — ты даешь им Смерть или высшее освобождение от всех земных пороков, посеянных Адамом.

— Я верю тебе, мой Господин! — торжественно произнес я. — И я принесу освобождение людям, как принесли они его мне, освободив меня от своего присутствия даже в те редкие минуты, когда я в этом очень и очень нуждался.

— Хорошо, Стенли. Теперь настала моя очередь вознаградить тебя. Итак, что ты хочешь за свою работу?

При этих словах Повелителя дыхание мое перехватило, щеки покрылись пунцовым отливом, а губы еле слышно пробормотали:

— Женщину… такую же прекрасную, как та, что принесла мне Вашу посылку… если, конечно, это не покажется Вам…

— Вот видишь, до чего несовершенна твоя человеческая природа, Стенли! Ты даже не в силах, не робея, попросить то, что тебе действительно положено. Или ты сомневаешься в моих возможностях?

— Как можно, мой Господин! Я верю в Вас и хочу — женщину!

Прошло не более получаса с окончания моего разговора с Повелителем, как в дверь позвонили. Я только что вышел из ванной комнаты и был одет в домашний халат. «Это она!» — мелькнуло у меня в мозгу и, быстро наполнив бокал сатанинской желчью, я залпом опустошил его, после чего прошел в прихожую и отворил дверь…

Восторгу первого мгновения не было предела. Это была не она. Это было еще нечто более совершенное. Насмешливо-лучистый взгляд слегка раскосых карих глаз. Водопадом ниспадающие на плечи черные, как крыло ворона, волосы. Упругое, готовое вот-вот разорвать стягивающие одежды тело. Стройные и манящие шелковой поверхностью элегантных колготок ноги…

— Ведь это не сон, правда? — спросил я незнакомку.

— Сон, мой дорогой, — ответила она. — И я постараюсь сделать все, чтобы он тебе запомнился. Я могу войти?

— Конечно, конечно, — засуетился я. — Извините, я не одет.

— Ну что ты, дорогой! Извини за то, что я все еще одета. Тебе нравится мое платье?

— Очень, — несколько опешив от столь бурного развития событий, промямлил я.

— Налей мне что-нибудь выпить. Что это за бутылка?

— Это сатанин… — чуть было не проговорился я. — Это шотландское виски. Глинливет.

— Обожаю виски! — воскликнула моя гостья и довольно развязно села в стоящее неподалеку кресло. — Меня зовут Кэтерин.

Мы чокнулись и сделали по несколько глотков сатанинской желчи. Голова моя пошла кругом. Сон и явь действительно самым причудливым образом неожиданно смешались в моем пыльном и уединенном жилище-мозгу. Я видел падающие на пол одежды. Я слышал ее прерывисто-призывное дыхание. Я целовал ее шею, грудь, волосы. Я вертел и играл ею, как хотел. И чем жестче и настойчивее становились мои ласки и действия, тем больше это нравилось ей, этому воплощению вселенской страсти. Языки пламени лизали наши разгоряченные тела. Наши души носились по бесконечным просторам космоса и кричали — не то от радости, не то от боли, не то от одиночества. Лава любви, вскипев, как вулкан, низверглась с небес на Землю. Сон и явь вновь разделились во времени и пространстве.

— Я ведь была хороша, не так ли? — спросила Кэтерин, нежно поглаживая мою грудь своей поистине аристократической ручкой.

— Ты была восхитительна! — ответил я.

— Значит, я нравлюсь тебе?

— Конечно, моя королева!

— Странно, — вдруг как-то задумчиво протянула она, — если я действительно нравлюсь тебе, зачем ты убил меня тогда в парке?