Джим Харрисон, двухметровый рыжеволосый гигант, не любил глупых шуток, да, по правде сказать, и умных тоже. Все жители городка, в котором мы с женой недавно обосновались, обходили Джима стороной, а приезжие, которые изредка навещали это Богом забытое место, едва завидев его массивную фигуру, брали ноги в руки и, дабы не рисковать, убирались восвояси. А увидеть его можно было часто: не обремененный заботами о хлебе насущном, он только тем и занимался, что бесцельно слонялся по улицам…
227 мин, 53 сек 10996
— К черту сомнения! — в порыве какого-то экстаза воскликнул я, схватил ручку и одним махом подписал в нижнем левом углу предложенный мне договор. Через секунду я с ужасом обнаружил, как в правом проступила кроваво-красная подпись моего Господина. Вытерев со лба капли пота, я положил договор в проклятый ящик, который, в свою очередь, отнес в самый дальний угол кабинета.
Теперь мне не оставалось ничего, кроме ожидания. Из триллеров и боевиков, которые мне так сильно нравились, я знал, что с момента вербовки агента до выполнения первого задания проходит, как правило, довольно много времени. А ведь я теперь ощущал себя именно агентом, агентом армии Сатаны!
За всей этой суетой я чуть было не забыл принять… лекарство… Последнее время я принимал его регулярно, ибо нервы мои были на пределе, и успокоить их я мог, только прибегнув к помощи фармакологии. Предел, кстати, наступил тогда, когда я, здоровый тридцатипятилетний мужчина, окончательно понял, что у меня никогда уже не будет того, о чем я мечтал с самого детства, — женщины, подобной той, которая сегодня утром так неожиданно посетила меня. Плутания по закоулкам грязных человеческих душ, скромный, плохо убранный домишко, дешевые фильмы — разве ради этого приходит человек в этот мир, разве ради этого он вынужден тратить столько сил на достижение малопонятной цели — хлипкого общественного признания и определенного уровня достатка?
Одиночество — вот что, по-видимому, привело меня к тому, что я так, на первый взгляд, неожиданно решил в корне изменить свой образ жизни и попытаться излечить себя с помощью, как мне казалось, более эффективного фантасмагорического лекарства — сатанинской желчи. Я надеялся, что, может быть, это лекарство даст мне шанс найти родственную душу и обрести себя самого — ведь мне так хотелось перестать тлеть и по-настоящему начать жить!
Тому, кто не пил сатанинскую желчь, никогда не понять глубину падения моей человеческой личности. Внешне я выглядел совершенно нормально, но то, что кипело у меня внутри и иногда выплескивалось-таки наружу в виде леденящих душу поступков, было не сопоставимо ни с чем. Каждый следующий глоток, каждый следующий поступок во имя Сатаны семимильными шагами приближал меня к краю пропасти. Временами я совершенно отчетливо, словно наяву, видел этот край, но не мог, увы, не мог остановиться! Так отцепившийся от состава вагон несется с жутким грохотом, стремясь снести все на своем пути, и сходит с рельсов на каком-нибудь очередном повороте. Поезда, правда, иногда также терпят крушения, но они, тем не менее, движутся вперед…
— Дай мне оружие, мой Повелитель! — после недели употребления сатанинской желчи взмолился я. — Я готов действовать. Я действительно уже готов!
Тень Люцифера промелькнула в глубине кабинета.
— Но ведь у тебя есть оружие, — ответил всепроникающий низкий голос.
— И где, скажи мне, где оно?
— Оно у тебя в мозгу! А теперь встань и иди! И как только оно понадобится тебе — ты легко сможешь им воспользоваться!
— Да, но…
— Повторяю — встань и иди. Ты уже достаточно испорчен, чтобы сбить с пути истинного остальных…
Тени играли в чехарду. Зловеще поскрипывал качавшийся на ветру единственный на всю аллею фонарь. Жизнь, если и журчала в этом парке, то несколько часов назад. А сейчас, в полночь, здесь не было ни души. Только ветер, тени, фонарь и я, неизвестно зачем спрятавшийся в кустах и ждущий, чего-то или кого-то напряженно ждущий…
Легкая дробь каблуков по асфальту. Она уже близко. Да-да, она действительно уже близко. Я напрягаю свой мозг, пытаясь почувствовать силу оружия. И вдруг — о ужас! — я — уже не я, а огромный мохнатый пес со страшной разверстой пастью, из которой обильно в предвкушении пищи стекает слюна. Стук каблуков все ближе. Выделение слюны все интенсивнее. Я ненавижу себя, но ничего не могу поделать. Тени мечутся в предсмертной агонии. Фонарь не качается, а дрожит. Кровь стынет в жилах, и мир летит в тартарары!
Что делает здесь одна ночью эта неизвестно откуда взявшаяся женщина? Почему в руке у нее не сумочка, а зонт? И что делаю я в этих кустах? Что заставляет меня рычать и рыть лапами землю? Я знаю, что она обречена, но не знаю на что… Что-то капает на меня сверху. Дождь. Этого еще не хватало! У нее есть зонт, а у меня нет зонта. Шерсть моя может промокнуть — и тогда я могу заболеть. Я могу заболеть, а она будет все так же, как и сегодня, шляться невесть где по ночам и тревожить стуком своих каблуков такие же ранимые души? Ну уж нет! Дождь смоет все следы. И все начнется вновь. И шерсть высохнет, как высохнут слезы ее родственников…
— Ты неплохо справился с первым заданием, поздравляю, — раздался невесть откуда голос Сатаны. Я открыл глаза и увидел, что спокойно и, как мне показалось, довольно давно сижу в кресле в собственной гостиной. Передо мной — недопитая рюмка сатанинской желчи. Страшная тяжесть недавно совершенного давит на плечи тридцатифунтовой гирей.
— Что, что я сделал? — всматриваясь в темные углы комнаты, спрашиваю я своего всеведущего и зловещего собеседника.
Теперь мне не оставалось ничего, кроме ожидания. Из триллеров и боевиков, которые мне так сильно нравились, я знал, что с момента вербовки агента до выполнения первого задания проходит, как правило, довольно много времени. А ведь я теперь ощущал себя именно агентом, агентом армии Сатаны!
За всей этой суетой я чуть было не забыл принять… лекарство… Последнее время я принимал его регулярно, ибо нервы мои были на пределе, и успокоить их я мог, только прибегнув к помощи фармакологии. Предел, кстати, наступил тогда, когда я, здоровый тридцатипятилетний мужчина, окончательно понял, что у меня никогда уже не будет того, о чем я мечтал с самого детства, — женщины, подобной той, которая сегодня утром так неожиданно посетила меня. Плутания по закоулкам грязных человеческих душ, скромный, плохо убранный домишко, дешевые фильмы — разве ради этого приходит человек в этот мир, разве ради этого он вынужден тратить столько сил на достижение малопонятной цели — хлипкого общественного признания и определенного уровня достатка?
Одиночество — вот что, по-видимому, привело меня к тому, что я так, на первый взгляд, неожиданно решил в корне изменить свой образ жизни и попытаться излечить себя с помощью, как мне казалось, более эффективного фантасмагорического лекарства — сатанинской желчи. Я надеялся, что, может быть, это лекарство даст мне шанс найти родственную душу и обрести себя самого — ведь мне так хотелось перестать тлеть и по-настоящему начать жить!
Тому, кто не пил сатанинскую желчь, никогда не понять глубину падения моей человеческой личности. Внешне я выглядел совершенно нормально, но то, что кипело у меня внутри и иногда выплескивалось-таки наружу в виде леденящих душу поступков, было не сопоставимо ни с чем. Каждый следующий глоток, каждый следующий поступок во имя Сатаны семимильными шагами приближал меня к краю пропасти. Временами я совершенно отчетливо, словно наяву, видел этот край, но не мог, увы, не мог остановиться! Так отцепившийся от состава вагон несется с жутким грохотом, стремясь снести все на своем пути, и сходит с рельсов на каком-нибудь очередном повороте. Поезда, правда, иногда также терпят крушения, но они, тем не менее, движутся вперед…
— Дай мне оружие, мой Повелитель! — после недели употребления сатанинской желчи взмолился я. — Я готов действовать. Я действительно уже готов!
Тень Люцифера промелькнула в глубине кабинета.
— Но ведь у тебя есть оружие, — ответил всепроникающий низкий голос.
— И где, скажи мне, где оно?
— Оно у тебя в мозгу! А теперь встань и иди! И как только оно понадобится тебе — ты легко сможешь им воспользоваться!
— Да, но…
— Повторяю — встань и иди. Ты уже достаточно испорчен, чтобы сбить с пути истинного остальных…
Тени играли в чехарду. Зловеще поскрипывал качавшийся на ветру единственный на всю аллею фонарь. Жизнь, если и журчала в этом парке, то несколько часов назад. А сейчас, в полночь, здесь не было ни души. Только ветер, тени, фонарь и я, неизвестно зачем спрятавшийся в кустах и ждущий, чего-то или кого-то напряженно ждущий…
Легкая дробь каблуков по асфальту. Она уже близко. Да-да, она действительно уже близко. Я напрягаю свой мозг, пытаясь почувствовать силу оружия. И вдруг — о ужас! — я — уже не я, а огромный мохнатый пес со страшной разверстой пастью, из которой обильно в предвкушении пищи стекает слюна. Стук каблуков все ближе. Выделение слюны все интенсивнее. Я ненавижу себя, но ничего не могу поделать. Тени мечутся в предсмертной агонии. Фонарь не качается, а дрожит. Кровь стынет в жилах, и мир летит в тартарары!
Что делает здесь одна ночью эта неизвестно откуда взявшаяся женщина? Почему в руке у нее не сумочка, а зонт? И что делаю я в этих кустах? Что заставляет меня рычать и рыть лапами землю? Я знаю, что она обречена, но не знаю на что… Что-то капает на меня сверху. Дождь. Этого еще не хватало! У нее есть зонт, а у меня нет зонта. Шерсть моя может промокнуть — и тогда я могу заболеть. Я могу заболеть, а она будет все так же, как и сегодня, шляться невесть где по ночам и тревожить стуком своих каблуков такие же ранимые души? Ну уж нет! Дождь смоет все следы. И все начнется вновь. И шерсть высохнет, как высохнут слезы ее родственников…
— Ты неплохо справился с первым заданием, поздравляю, — раздался невесть откуда голос Сатаны. Я открыл глаза и увидел, что спокойно и, как мне показалось, довольно давно сижу в кресле в собственной гостиной. Передо мной — недопитая рюмка сатанинской желчи. Страшная тяжесть недавно совершенного давит на плечи тридцатифунтовой гирей.
— Что, что я сделал? — всматриваясь в темные углы комнаты, спрашиваю я своего всеведущего и зловещего собеседника.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 33 из 66
