Темная сторона

Дела фирмы шли неплохо. Новая концепция медицинского страхования, разработанная при его непосредственном участии, три месяца назад была одобрена советом директоров компании. Единственным, кто высказался против реализации представленных на рассмотрение искушенной публики принципиально новых схем страхования, стал все тот же Эндрю Харрисон, последовательный противник новаций вообще, а предложенных Дейвом Рутгером в частности. Проведенная уже через два месяца после заседания совета директоров широкомасштабная рекламная кампания дала превзошедший даже самые оптимистические оценки результат — более четырехсот человек в течение последующих нескольких недель изъявили желание приобрести новые страховые полисы. А если учесть, что стоимость одного полиса варьировала от десяти до двадцати пяти тысяч долларов, то, как нетрудно сосчитать, эта акция уже позволила компании саккумулировать довольно значительную сумму финансовых средств.

Плевать на то, что несколько дней назад, ознакомившись с первыми результатами реализации новой схемы страхования, неугомонный Эндрю Харрисон решил, как обычно, перетащить одеяло на себя и выставить его, Дейва Рутгера, в роли простого, хоть и аккуратного, исполнителя, а не одного из инициаторов проекта. Конечно, благодаря стараниям Харрисона, полагающаяся по контракту Дейву Рутгеру премия была несколько снижена, но все же ее хватило на приобретение двух новых моделей автомобилей фирмы «Крайслер» — для Хелен и для него самого.

«Я покупаю ей дорогие подарки, — неожиданно мелькнуло в голове у Рутгера, — а она прохлаждается в этом фривольном Париже. Кстати, неплохо бы позвонить Кэтрин. Я не звонил ей уже»… Образ миловидной и не более того девушки лениво проплыл перед мысленным взором страховщика. Эта давняя связь была следствием легкого недоразумения, о котором Дейв предпочитал не вспоминать, даже оставшись наедине с самим собой. Кэтрин особенно не вдохновляла, но и не досаждала Рутгеру своими просьбами или тем более домоганиями. Видимо, образ благополучного и розовощекого Дейва проплывал перед ее мысленным взором столь же лениво, сколь ее собственный в воображении умиротворенного любовника. Дейв Рутгер вновь посмотрел в окно, по которому неустанно барабанили тяжелые капли дождя. Скверная погода на улице усугубила скверные мысли в душе Дейва Рутгера. Как-то резко расхотелось звонить Кэтрин. Ее присутствие вряд ли бы рассеяло мрачную непроницаемость туч и улучшило его настроение.

— Боже, зачем мне все это нужно? — оглядывая равнодушным взглядом свою великолепно обустроенную квартиру, подумал хозяин, и внезапно странное воспоминание детства отвлекло его от бесцельного созерцания действительности.

Когда-то ужасно давно он точно так же сидел в огромной гостиной небольшого загородного родительского дома и смотрел, как капли дождя весело скачут и, превращаясь в маленькие ручейки, стекают по оконному стеклу. Тогда еще он ходил в школу, не задумывался о страховых компаниях, не знал, что где-то в штате Массачусетс пять лет назад родилась маленькая Хелен, которой предстояло стать его женой, а его будущий злопыхатель и конкурент Эндрю Харрисон возводил из игрушечного конструктора свои будущие коварные планы. Тогда Дейв просто сидел и спокойно смотрел на падающие капли дождя. Открывшаяся его взору картина настолько поразила искрометное воображение мальчугана, что он, повинуясь какому-то сиюминутному порыву, проворно вскочил со стула, прошмыгнул к себе в детскую, вынул из стола альбом, акварельные краски, перебежал в кухню, где наполнил стакан водой, и вернулся в гостиную. Раскрыв альбом на предпоследней странице — все остальные были к тому времени уже заполнены — Дейв, опустив кисть в стакан, обильно смочил ее, после чего осторожно коснулся голубого брикета акварельной краски. «Дрип-дрип-дрип!» — застучали по поверхности альбомного листа новорожденные искусственные капли.«Тук-тук-тук!» — застучало в унисон разыгравшейся веселой непогоде суетливое мальчишеское сердце…

Через полчаса дождь перестал, однако еще за несколько минут до этого на предпоследнем альбомном листе юного художника появился новый рисунок — расплывчатое голубовато-зеленоватое пятно, сквозь которое проглядывали золотые лучи возрождающегося солнца. Теперь уже Дейв смотрел не в окно, а на это голубовато-зеленоватое пятно, которое, благодаря его собственным стараниям, навсегда сохранило в неприкосновенности вдохновившее его атмосферное явление.

— Здравствуй, сынок! Чем это ты занимаешься? — услышал он голос вернувшейся с работы матери.

— Мама! — обрадовался Дейв. — Посмотри — я нарисовал дождь.

— Дождь?! — несколько удивилась женщина. — Но ведь в прошлый раз ты уже рисовал его?

— В прошлый раз это был другой дождь, — загадочно улыбнулся мальчик и, плотно сжав в руках альбом, убежал в детскую.

Дейв тяжело повернулся в кресле, налил новую порцию виски и подумал о том, что в теперешнем его доме уже давным-давно нет никакой детской, и ему некуда бежать от этих бередящих душу настойчивых капель дождя.