Джим Харрисон, двухметровый рыжеволосый гигант, не любил глупых шуток, да, по правде сказать, и умных тоже. Все жители городка, в котором мы с женой недавно обосновались, обходили Джима стороной, а приезжие, которые изредка навещали это Богом забытое место, едва завидев его массивную фигуру, брали ноги в руки и, дабы не рисковать, убирались восвояси. А увидеть его можно было часто: не обремененный заботами о хлебе насущном, он только тем и занимался, что бесцельно слонялся по улицам…
227 мин, 53 сек 11021
С этими словами Дейв Рутгер приблизился к сейфу, трясущимися руками набрал на клавиатуре секретный код, повернул ключ в нужном направлении и открыл дверцу. Несколько толстых папок с документами мало заинтересовали его. Просунув руку к дальней стене сейфа, Дейв нащупал довольно внушительных размеров шкатулку и с нетерпением вынул ее. Вернувшись к столу, Дейв поставил ее прямо перед собой, сделал несколько внушительных глотков терпкого джина и как-то неестественно громко засмеялся. Раскатистое эхо еще не успело утихнуть в отдаленных углах огромной квартиры, как хозяин уверенным жестом уже открыл стоявшую перед ним злополучную шкатулку. Револьвер, лежавший на дне, показался ему какой-то давно забытой детской игрушкой, одной из тех, в которые он так любил играть когда-то ужасно давно в перерывах между очередным созерцанием и написанием акварелью загадочно-сказочных капель дождя.
Дейв вынул револьвер и не без интереса посмотрел на его бесстрастно-металлическую поверхность. Помедлив долю секунды, он резким движением левой руки раскрутил барабан и некоторое время внимательно прислушивался к его зловещему скрежету. Улыбка, стянувшая его губы, стала еще жестче. Дейв снова запустил руку в шкатулку и достал из нее небольшую коробку с патронами. Вынув один патрон, Дейв, повинуясь какому-то непонятному чувству, вытер его о манжет своей белой рубашки, вставил в барабан и вновь раскрутил последний, заставив срежетать его, точно зубы загнанного в угол и дрожащего от страха дикого животного.
— Интересно, что скажет на все это судьба? — фанатично повторил он и, приставив револьвер к виску, плавно нажал на спуск…
Раздался легкий щелчок, и хотя выстрела не последовало, Дейв вздрогнул и выронил револьвер. Покрывшая было все его лицо смертельная бледность резко сменилась болезненным румянцем:
— Ты даже не можещь убить меня?! — впав в нездоровый экстаз и схватив за горлышко бутылку джина, с вызовом выкрикнул он. — Слышишь ты, там наверху?! Ты даже не можешь убить меня?!
Внезапно Дейв Рутгер услышал, как хлопнула входная дверь. Чьи-то невесомые шаги прошуршали по коридору и приблизились к нему настолько, что он готов был поклясться, что не только услышал их звук, но и почувствовал чье-то снисходительно-дружеское прикосновение:
— Мне незачем убивать тебя, — сказал странно знакомый голос. — Мне незачем убивать тебя, Дейв Рутгер. Ты сделал уже это сам!
Свинцовые капли дождя вновь всей своей мощью забарабанили по стеклу, взорвав воздух тяжелой и пронзительной мелодией похоронного марша. Дейв Рутгер в который уже раз представил себя маленьким мальчиком, держащим в руках окрашенную лазурной акварелью кисточку и рисующим дождь. Встряхнув головой не то для того, чтобы отогнать это внезапно нахлынувшее на него видение, не то для того, чтобы заставить уйти неподдельную боль, Дейв Рутгер медленно подошел к окну, как-то безразлично посмотрел на стекающие ручейки, гневно сжал руки в кулаки и заметил:
— Больше ни одна страховая схема не пройдет через твои руки, ублюдок Харрисон! Так и запомни: больше ни одна!
*
ДУНГИ ГОНГМА
Пламя костра освещало откосы вековых скал. Тени играли таинственный, казалось, только им одним понятный спектакль. Насытившись, Гонанда отставил в сторону деревянную миску и сказал:
— Благодарю тебя за трапезу, о святейший Висвани! Но не пустой желудок, а душевный голод привели меня к тебе. Три дня и три ночи провел я в пути. Ноги мои стерты в кровь, а одежды покрыты пылью. Дай мне возможность отогреться у костра и понаблюдать за искрами. Много чудесного слышал я о тебе, о Великий отшельник! И о падении, и об озарении твоем. Много дум передумал я, много сомнений преодолел прежде, чем решился прийти к тебе. Сердце мое открыто, но ум мой затянут туманом. Я вижу лишь начало пути, но не вижу его продолжения. Дорога вьется и теряется между скал. Я знаю, что движусь в верном направлении, но мне не хватает, быть может, самого главного — ясности или огня. Разреши, о праведнейший, прикоснуться хотя бы к секунде твоего озарения и унести с собой мельчайшую искорку твоего костра?
— Не по годам образны и умны твои речи, юный Гонанда. Оставайся со мной столько, сколько понадобится. Но помни — мой костер может заставить лишь задуматься, а разглядеть неясную даль ты сможешь лишь тогда…
Внезапный хруст сучьев и чье-то хриплое покашливание прервали краткую речь Великого отшельника. Висвани и его ученик направили взоры в глубокую темноту ночи, откуда через какое-то мгновение таинственным образом возник необычный человеческий силуэт.
Дейв вынул револьвер и не без интереса посмотрел на его бесстрастно-металлическую поверхность. Помедлив долю секунды, он резким движением левой руки раскрутил барабан и некоторое время внимательно прислушивался к его зловещему скрежету. Улыбка, стянувшая его губы, стала еще жестче. Дейв снова запустил руку в шкатулку и достал из нее небольшую коробку с патронами. Вынув один патрон, Дейв, повинуясь какому-то непонятному чувству, вытер его о манжет своей белой рубашки, вставил в барабан и вновь раскрутил последний, заставив срежетать его, точно зубы загнанного в угол и дрожащего от страха дикого животного.
— Интересно, что скажет на все это судьба? — фанатично повторил он и, приставив револьвер к виску, плавно нажал на спуск…
Раздался легкий щелчок, и хотя выстрела не последовало, Дейв вздрогнул и выронил револьвер. Покрывшая было все его лицо смертельная бледность резко сменилась болезненным румянцем:
— Ты даже не можещь убить меня?! — впав в нездоровый экстаз и схватив за горлышко бутылку джина, с вызовом выкрикнул он. — Слышишь ты, там наверху?! Ты даже не можешь убить меня?!
Внезапно Дейв Рутгер услышал, как хлопнула входная дверь. Чьи-то невесомые шаги прошуршали по коридору и приблизились к нему настолько, что он готов был поклясться, что не только услышал их звук, но и почувствовал чье-то снисходительно-дружеское прикосновение:
— Мне незачем убивать тебя, — сказал странно знакомый голос. — Мне незачем убивать тебя, Дейв Рутгер. Ты сделал уже это сам!
Свинцовые капли дождя вновь всей своей мощью забарабанили по стеклу, взорвав воздух тяжелой и пронзительной мелодией похоронного марша. Дейв Рутгер в который уже раз представил себя маленьким мальчиком, держащим в руках окрашенную лазурной акварелью кисточку и рисующим дождь. Встряхнув головой не то для того, чтобы отогнать это внезапно нахлынувшее на него видение, не то для того, чтобы заставить уйти неподдельную боль, Дейв Рутгер медленно подошел к окну, как-то безразлично посмотрел на стекающие ручейки, гневно сжал руки в кулаки и заметил:
— Больше ни одна страховая схема не пройдет через твои руки, ублюдок Харрисон! Так и запомни: больше ни одна!
*
ДУНГИ ГОНГМА
Пламя костра освещало откосы вековых скал. Тени играли таинственный, казалось, только им одним понятный спектакль. Насытившись, Гонанда отставил в сторону деревянную миску и сказал:
— Благодарю тебя за трапезу, о святейший Висвани! Но не пустой желудок, а душевный голод привели меня к тебе. Три дня и три ночи провел я в пути. Ноги мои стерты в кровь, а одежды покрыты пылью. Дай мне возможность отогреться у костра и понаблюдать за искрами. Много чудесного слышал я о тебе, о Великий отшельник! И о падении, и об озарении твоем. Много дум передумал я, много сомнений преодолел прежде, чем решился прийти к тебе. Сердце мое открыто, но ум мой затянут туманом. Я вижу лишь начало пути, но не вижу его продолжения. Дорога вьется и теряется между скал. Я знаю, что движусь в верном направлении, но мне не хватает, быть может, самого главного — ясности или огня. Разреши, о праведнейший, прикоснуться хотя бы к секунде твоего озарения и унести с собой мельчайшую искорку твоего костра?
— Не по годам образны и умны твои речи, юный Гонанда. Оставайся со мной столько, сколько понадобится. Но помни — мой костер может заставить лишь задуматься, а разглядеть неясную даль ты сможешь лишь тогда…
Внезапный хруст сучьев и чье-то хриплое покашливание прервали краткую речь Великого отшельника. Висвани и его ученик направили взоры в глубокую темноту ночи, откуда через какое-то мгновение таинственным образом возник необычный человеческий силуэт.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 58 из 66
