Тёмная сторона луны

— Мы, конечно же, принесём свои извинения глубокоуважаемому Рагноку и банку в целом, — сказал Поттер. — Я хотел бы кое-что добавить к словам уважаемого профессора Флитвика, — продолжил он, стараясь говорить как можно вежливее и спокойнее. — Фактически похищение дракона было вынужденным — так же, как и кража, и оба этих действия серьёзно приблизили окончание войны. Более того — именно они сделали его вообще возможным. Я не имею права раскрывать вам все детали, да они уже и не существенны, но мне представляется возможным посмотреть на всё произошедшее иначе. Я, возможно, ошибаюсь, — продолжал он, глядя, большей частью, теперь на Ходрода, — но мне представляется неправильным, что вклад гоблинов в победу в последней войне остался недооценён. Полагаю, это следует исправить, — сказал он — и умолк.

— Безусловно, это так, — не дождавшись продолжения, сказал Бодрик — и тоже замолчал.

— Если достопочтенное собрание позволит мне высказать предположение… — начал Поттер — и снова смолк.

— Разумеется, — кивнул Бодрик.

Глава 55

— Возможно, я не прав, вмешиваясь в то, что составляет тайну и является, по сути, частным делом Гринготтса, — снова заговорил Поттер, — но мне кажется, что с тем похищенным драконом всё было не так просто. Полагаю, дело было так. Разумеется, нас с мадам и мистером Уизли сразу же узнали, но просто подыграли — понимая, что мы не банальные грабители и всецело сочувствуя подпольному сопротивлению. И, конечно же, нам не могли позволить просто так забрать из чужого сейфа то, что мы хотели — это стало бы фатальным ударом по репутации банка. Однако и мешать всерьёз нам руководство банка не считало нужным — и поэтому они избрали тактику невмешательства. Чем и помогли — пожертвовав частью собственной репутации и одним драконом. Разумеется, — продолжал он почти прочувственно, — признать это в открытую даже сейчас абсолютно невозможно — но, я полагаю, серия соответствующих заявлений в прессе со временем сможет исправить эту несправедливость.

— Возможно, — помолчав, сказал Бодрик, переглянувшись с товарищами. — Однако я вынужден напомнить мистеру Поттеру, что нам сложно верить его слову. Поскольку он уже однажды нарушал его.

Поттер внутренне вздохнул. Разговор этот повторялся уже не в первый раз — и ему, определённо, было нечего добавить к тому, что он уже прежде говорил.

Хотя…

— Я позволю себе напомнить уважаемому собранию, — вежливо заговорил он, — что в то время я ещё не достиг совершеннолетия и не осознавал, что даю обещание, которое при всём желании не в состоянии исполнить. Меч мне не принадлежал — невозможно отдать то, чем не владеешь.

— Однако, — возразил Рагнок, — позвольте мне напомнить, что мистер Поттер даже не предпринял попытки сдержать слово. Он так и не отдал его Крюкохвату — вопреки тому, что было обещано.

— Но меч понадобился в битве, — возразил Поттер. — Разве гоблины не были заинтересованы в победе? И, прежде всего, мистер Крокохват? — спросил он с чрезвычайной серьёзностью. — Он, насколько мне известно, пострадал больше других — и я позволю себе напомнить глубокоуважаемому собранию, что своим освобождением и, вероятно, жизнью мистер Крюкохват обязан, в том числе, и нам с мистером и мадам Уизли. И я был уверен тогда и убеждён сейчас, что он прекрасно понимает, что моё обещание не имеет силы. И если так, — добавил он серьёзно, — то встаёт вопрос об оценке его действий. Разумно ли было предлагать несовершеннолетнему заведомо неисполняемую сделку?

— Миссис и мистер Уизли к тому времени уже были совершеннолетними, — с неудовольствием заметил Ходрод.

— Это верно, — подтвердил Поттер, — однако сделка заключалась не с ними, а со мной. Однако если мистер Крюкохват готов подтвердить свои претензии, говорить о том, что гоблины действительно способствовали приближению победы всеми силами, становится затруднительно, — с некоторым сожалением проговорил он. — Ведь если он желал свержения Волдеморта, как можно было стремиться лишить меня такого артефакта? Это поступок сторонника Волдеморта, а не борца с ним. Однако, — добавил он, убедившись, что его слова поняты правильно, — я не в силах в подобное поверить. Невозможно, чтобы жертва защищала своего тюремщика.

«Стокгольмский синдром, Гарри», — произнёс в его голове голос Гермионы, и Поттер подавил улыбку. Да — но вряд ли Крюкохват в таком признается.

— В ваших словах есть зерно истины, — помолчав и вновь переглянувшись с остальными, сказал Бодрик. — Мы обсудим это. Что же — я рад, что мы, наконец-то, начали переговоры, — сказал он и выразительно поглядел на тёмный циферблат больших напольных часов. — Время уже позднее. Мы не…

— Время — это обычная условность, — позволил себе скупо улыбнуться Поттер. — Я бы попросил у достопочтенного собрания несколько минут, чтобы обсудить ещё одну проблему.

— Мы вас слушаем, — кивнул Бодрик после очередного переглядывания, которое чем дальше, тем отчётливее представлялось Гарри скорее ритуалом, нежели необходимостью.

— Я хотел бы обсудить дело мистера Винда.