Тёмная сторона луны

Женщина не шевельнулась, продолжая молча разглядывать его. Что ж, смотри… впрочем, на всякий случай в глаза ей Поттер не глядел. Допросные, конечно, блокировали чары — но…

— Я не стану вас пугать и не стану подкупать, — заговорил Поттер. — Я не вижу в этом смысла: вы наверняка отлично понимаете, что вас ждёт. И я понимаю, что вам нет никакого смысла разговаривать со мной. Ваше будущее, в сущности, известно — но всё-таки попробую вам предложить две вещи. Первое. На суде у вас будет последнее слово — и я могу пообещать, что если вы станете сотрудничать, я дам вам для него столько времени, сколько захотите. Уверен, что его опубликуют слово в слово — а значит, вас услышат, — он сделал паузу, вглядываясь в лицо женщины напротив, но оно осталось внимательно-бесстрастным. — И второе. Если вы откажетесь давать показания, мне придётся привести на суд тех фениев, что невольно помогли вам. Я знаю, что, помимо вас двоих, в нашем мире ещё много выпускников Билле Мёдба — и поэтому мне очень не хотелось бы привлекать к суду этих троих. Вы использовали их, и вы солгали им — но вы можете уберечь их от тяжёлого выбора. Если они выйдут и дадут показания — они навсегда станут в глазах своих бывших товарищей предателями. Если нет — мы, к сожалению, больше не сможем опекать их: их контракт подразумевает абсолютную лояльность. Их придётся разлучить и отправить в разные страны — и, боюсь, условия для принятия оборотней будут крайне… неприятными.

Он опять умолк. Молчала и женщина — и довольно долго они молча изучали друг друга. Напряжение в комнате росло — Поттер кожей чувствовал его, и в какой-то момент у него возникло ощущение, что если слишком резко шевельнуться, в воздухе защёлкают электрические разряды.

Женщина напротив продолжала молчать — а потом опустила глаза. Напряжение исчезло, а вместе с ним растаяла и надежда Поттера на разговор. Зря он понадеялся на её тщеславие или на порядочность — эти люди до сих пор жили по каким-то собственным законам, которых Поттер так и не сумел понять. У него, правда, был в запасе ещё один план, но, сказать по правде, больших надежд на него он не возлагал.

Может, секретарь окажется сговорчивей?

Впрочем, Поттер и сам не слишком в это верил. Однако не попробовать не мог — и, сопроводив так и оставшуюся безымянной женщину, привёл в допросную своего бывшего секретаря. Человека, с которым они вместе проработали почти четыре года.

На вопрос об имени секретарь растянул губы в вежливой, так хорошо знакомой Поттеру, улыбке, и проговорил:

— Майкл Спук.<sup>1</sup> Поттер усмехнулся. Да уж… Его ведь даже не обманули. Сказали всё как есть…

— Я могу понять тех, кто всю жизнь прожил в том холме, — задумчиво проговорил Поттер. — Они жили в построенном ими мире и некоторые, вероятно, даже не видели другого. Но ведь вы работали с нами. Вы нас знали. Меня знали. И так просто предали. Почему?

— Предают своих, — ответил тот, кто предпочёл оставить себе то имя, под которым его знали в аврорате.

— А мы чужие? — уточнил Поттер. Спук его ответом не удостоил, лишь слегка пожав плечами, и Поттер продолжал: — У вас ведь даже девушка была. Она до сих пор надеется, что вас найдут. Почему вы нас так ненавидите? Объясните мне — что я, лично я сделал вам дурного?

— Вы или другой — не важно, — неожиданно ответил тот. — Вы просто символ. Функция. И вы платите за тех, кто забрал у нас наших детей, нашу землю и наше волшебство. Мы не трогали вас — это вы пришли к нам и вы нам навязали всё, от языка до школы, в которой отныне должны были учиться наши дети. Думаете, мы забыли? — он поймал взгляд Поттера и уставился ему в глаза своими тёмно-серыми прозрачными глазами.

— Лично я никуда не приходил, — ответил Поттер, переводя свой взгляд на переносицу сидящего перед ним человека.

— Это не важно, — возразил Спук. — Приходили ваши предки. Дети платят за родителей — и это первые счета. Дальше будут и другие.

— Предают своих, вы говорите? — спросил Поттер, усмехнувшись. — Разве у вас есть свои?

— Все мы дети одной матери. Других своих у нас нет.

— Дети одной матери? — переспросил Поттер. — Вы — вот лично вы — ведь точно знали, что мы выйдем на Кайлу, Дэглана и Дейдре. И вряд ли вы успели позабыть законы настолько, чтоб не понимать, что обрекаете их на Азкабан — и это в лучшем случае. А в худшем — туда, откуда мистер Винд спас их, взяв под покровительство. Что это такое, если не предательство?

— Иногда приходится идти на жертвы, — равнодушно проговорил Спук. — Если цель достойна — это допустимо.

— И в чём цель? — поинтересовался Поттер. — Винд-то вам что сделал?

Спук усмехнулся и слегка пожал плечами. Не дождавшись от него ответа, Поттер заговорил снова:

— Он ведь просто средство, верно? Способ дискредитировать фонд и всех, кто связан с ним. Напомнить обществу, что оборотни — тёмные создания, что бы они из себя не изображали. Не так ли?

Спук снова усмехнулся.

— Мы все — средство.

Это были его последние слова: больше он не произнёс ни звука.