Тёмная сторона луны

Когда Поттер отвёл его в камеру, было уже больше двух часов. Выставив дежурных и укрыв их за непрозрачной для обитателей камер стеной, он вернулся в кабинет к Робардсу, который на пару с Причардом и Кутом заканчивал оформление бумаг.

— Ну как? — поинтересовался Робардс.

— Да никак, — Поттер присел на один из свободных стульев. — Есть у меня ещё одна мысль — но… — он махнул рукой. — Скверно, что как раз оборотня и упустили — с ней договориться было бы, возможно, проще.

— Скверно, — хмуро сказал Причард. — Ещё как.

— Это не претензия, — возразил Поттер. — Просто сожаление. Так, — он демонстративно посмотрел на часы. — Завтра длинный день — а половины ночи уже нет. Всем спать. Завтра всё закончите.

— Вы идите, — махнул рукой Робардс. — Я тут подежурю до утра, заодно и допишу всё. Мало ли. Утром смените меня — я до обеда отосплюсь.

— Разумно, — согласился Поттер. — Остальным — спать. Немедленно и без возражений!

Практически отконвоировав недовольных Причарда и Фоссет к лифтам, он поднялся вместе с ними, однако, аппарировав домой, первым делом отправился в свой кабинет, а вовсе не в спальню. И лишь написав короткое письмо и выпустив сову в окно, очень тихо заглянул сначала в душ, а затем улёгся рядом с Джинни — и, наконец-то, провалился в сон.

Глава 57

«Старинным товарищем» Мальсибера оказался Люциус Малфой, и это показалось Скабиору невероятно забавным. Судьба, видимо, такая у этого павлина, сталкиваться с оборотнями. Поразительно всё-таки, как некоторые люди не меняются! Как был выпендрёжным фатом, так им и остался. И ведь ничего же не берёт! Он ведь даже после войны не сел — вот как, как ему это удалось?

— Представь себя усреднённым членом Визенгамота, — сказал Малфою Мальсибер, когда они втроём расположились в гостиной. — Будем доводить до идеала мою речь.

— Усреднённых членов Визегнамота не бывает, — возразил Малфой. — Бывает правое и левое крыло, центр и те, кому, в целом, всё равно. Однако начинай — и я буду комментировать по ходу.

— Одну вещь я сейчас сделать не смогу, — предупредил Мальсибер. — У мистера Винда часть памяти спрятана за миной — как ты понимаешь, снимать её сейчас нельзя. А вот что за ней — знает только Мордред.

— При всём уважении, — заметил Малфой, — Мордреду навряд ли это интересно. К сожалению, в отличие от глубокоуважаемого Визенгамота, — иронично улыбнулся он. — Начинай.

Мальсибер выставил на невысокий столик красивый Омут памяти, вырезанный из какого-то полупрозрачного зеленоватого камня. Нефрит?

— Будет неприятно, — предупредил он Скабиора. — Но не больно.

Да, он не соврал — больно Скабиору не было. Хотя лучше было бы — потому что Скабиор уже слегка успел забыть о том, какое отвращение совсем недавно ощущал и к самому себе, и к магглам. Его чувства разворачивались в обратном порядке: сперва ужас, и отчаяние, и непонимание того, что он наделал, затем — сильная, глухая ярость, медленно сменившаяся неприязнью, а после — раздражением. Его словно быстро протащили через весь последний месяц, а потом Мальсибер вытащил из его памяти и историю их знакомства, правда, умудрившись обойтись только второй частью — той, где он вложил в сознание Скабиора дементоров.

— Первая часть никому не интересна, — сказал Мальсибер. — На суде вы скажете, что залезли в комнату что-нибудь украсть — это и достаточно неприятно и, в то же время, не вызывает обычно сильного отторжения.

— Обойтись без этого нельзя? — хмуро спросил Скабиор, у которого перед глазами всё ещё мелькали образы, выплывавшие только что над Омутом памяти.

— Нет — потому что именно эту цепочку и воспроизвели, просто заменив меня на магглов, — вроде бы даже с сожалением проговорил Мальсибер. — Я бы тоже предпочёл обойтись без данного эпизода, как вы понимаете — но не выйдет.

— Ну почему не выйдет, — задумчиво проговорил Малфой. — Я верно понимаю, что всё дело в ненависти к чистокровным и богатым волшебникам? — уточнил он примерно с тем же выражением, с которым торговцы вроде Горбина обговаривали условия сделки.

— В целом, верно, — Мальсибер вопросительно приподнял брови.

— Ну так быть не может, чтобы она не проявилась ярко ещё где-то, — сказал Малфой уверенно. — Я так понимаю, вы оба не желаете показывать, что у вас там было — так найди что-нибудь другое. Может, мистер Винд подскажет? — осведомился он любезно.

— Никогда вас, волшебников, не любил, — дерзко ответил он. — Даже и не знаю, что припомнить.

— Понимаешь, — сказал с досадой Мальсибер, обращаясь к Малфою, — штурм школы по понятным соображениям отпадает, егерство — тоже… а нужно что-то яркое и впечатляющее. Бастет знает, что там спрятано за миной — нужен эпизод, который, если что, сможет хоть отчасти сгладить впечатление.

— Я бы выбрал драку, — предложил Малфой, подумав. — Что-нибудь эпичное и броское. Но не связанное с егерством. Должно же что-то быть… или, может, в самом деле, кражу — слушайте, — он с азартом глянул на Скабиора, — а вы ничего у нас из дома не позаимствовали?

— Вам хотелось бы? — ухмыльнулся Скабиор.