Тёмная сторона луны

Хадрат хватило ещё сил на то, чтобы выбраться наружу и, собрав веток и нарвав папоротника, вернуться и соорудить импровизированную лежанку, чтоб не спать на голом камне. И только тогда позволила себе, наконец, сесть и осмотреть рану. Кровь давно течь перестала, и одежда прилипла к коже. Хадрат, морщась и шипя, медленно и аккуратно отодрала её и, отчаянно ругаясь, тщательно оглядела повреждения. Большая часть пореза шла по рёбрам, глубоко рассекая кожу, но костей не повредив, однако его край уходил внутрь, куда-то в область селезёнки. Впрочем, если бы она была задета, Хадрат бы давным-давно просто истекла кровью — так что у неё был неплохой шанс постепенно залечить всё это и поправиться. Если бы у неё была палочка! Но её не было, и добыть её в подобном состоянии, да ещё без денег Хадрат не могла. Оставались травы — нож, когда её сажали в подпол, у неё забрали, но оставили и кремни, и иголку, и даже маленькую лупу. Значит, она сможет развести огонь, и даже зелье заживляющее сварить сумет, если только найдёт, из чего — и, кстати, в чём. И еды с водой надо добыть…

Хадрат мрачно задумалась. Выходило, что без визита в какое-нибудь маггловское поселение ей не обойтись: она не проживёт здесь без мелочей вроде котелка или кастрюли, ножа, верёвки и, кажется, бинтов или каких-то тряпок, что можно было бы на них порвать. Но для аппарации она слишком устала — да, пожалуй, она отдохнёт, поспит, а потом куда-нибудь смотается. Где то тут ведь есть маггловские городки — надо будет вспомнить и ночью заглянуть. Она возьмёт по минимуму — никто даже и не хватится, потому что ну кто заявляет в полицию о похищении кастрюли или кухонного ножа? Если одно взять в одном доме, другое — в следующем, ещё что-то — в третьем и в четвёртом, то наверняка всё это пройдёт незамеченным. Но не сегодня. Не сейчас.

Она разорвала рубашку на полоски и плотно перевязала ими тело. Мелькнула смутная мысль о том, что рану надо было бы хотя бы просто промыть, но сил не было, и Хадрат, кажется, уснула прежде, чем улеглась на покрывающий ветки папоротник.

Проснулась она ещё засветло от ноющей и дёргающей боли. Выругалась, села — с трудом, неловко — стянула с себя куртку, размотала импровизированные бинты и, нахмурившись, уставилась на нехорошо покрасневшую припухшую кожу вокруг раны. Надо было ей вчера хотя бы воды найти, что ли… и каких-то трав. И она же знала, знала — но опять позволила себе дать слабину… вот дура!

Хадрат злобно и бессильно выругалась. Если б только где-то найти палочку! Но где? Палочка — не котелок и не ведро, её не украдёшь так просто. Да и толку от чужой украденной палочки немного — вот если б получить её в бою… Но в бою она сейчас может получить разве что Петрификус. Почему, ну почему ей снова не везёт?!

Кое-как перевязав себя опять, она оделась и встала. Хныкать бесполезно — и пока есть силы, нужно раздобыть необходимое. Правда, засветло соваться в город Хадрат не рискнула, зато трав, а заодно и ягод и, к своей радости, грибов набрала достаточно. И воду нашла: совсем рядом обнаружился ручей, и она смогла, наконец, напиться. Рану промывать такой водой она, правда, не стала — не хватает дрянь ещё какую-нибудь занести в дополнении к той, что там уже есть.

Собрала она и хвороста — и, разведя у входа в пещеру маленький костёр, поджарила грибы, насадив их на ветки, и поела. Жаль, что соли не было, но и так было неплохо. Надо раздобыть верёвку и силки расставить — на грибах и ягодах долго не продержишься, особенно болея.

Дождавшись ночи, Хадрат, тщательно сосредоточившись, аппарировала в небольшой городок, который хорошо помнила. Кажется, он был не так уж далеко отсюда, однако сил эта аппарация отняла у неё много, и какое-то время Хадрат обессиленно сидела, прислонившись к пню на каком-то пустыре, и восстанавливала дыхание. Рана отчаянно болела и неприятно дёргала, но Хадрат, посидев немного и привыкнув к боли, встала и медленно пошла, держась ближе к зданиями. Палочка, конечно, очень помогла бы, но и без неё она умела очень тихо проникать в дома. Главное, чтобы там спали — или, ещё лучше, мылись. Или трахались. Она шла, останавливаясь у зачастую открытых по случаю тепла окон и прислушивалась. Наконец, около одного из домов она задержалась дольше, чем у прежних, а затем почти беззвучно обогнула его и, без особого труда открыв низенькую калитку, подошла к задней двери. Вытащила из кармана короткий кусок толстой проволоки, тяжело опустилась на колени, вгляделась в замочную скважину и аккуратно засунула в неё конец проволоки. Поднялась — и через пару минут терпеливых манипуляций дверь, почти неслышно щёлкнув, приоткрылась.

Хадрат очень тихо вошла в небольшую кухню и деловито огляделась. Она скверно себя чувствовала и устала — нет, пожалуй, она всё возьмёт здесь. Разом. Даже если здешние хозяева и пойдут в полицию, вряд ли та всерьёз будет искать вора, стащившего пару кастрюль и чашек. Впрочем, она выберет что-нибудь поплоше — глупо будет утащить какой-нибудь фарфор семейный. Так… где тут могут быть кастрюли?