Тёмная сторона луны

— Тут пирог есть, — сказала Фоссет. — Недоеденный. Угощайся.

— Здорово! — обрадовалась Гермиона, раскладывая папки на столе и устраиваясь на стуле. — Для начала у меня вопрос: у кого какие контакты есть в Визенгамоте? Мы, конечно, много чего сделали — но восемь трупов это восемь трупов.

— А что, кстати, сказали их родным? — спросила Фоссет.

— Маньяк, — ответила, нахмурившись, Гермиона. — Как обычно и бывает при таких делах: маньяк, застреленный полицией на месте.

— Что значит «застреленный на месте»? — возмутился Причард. — И кого им назначили?

— Как обычно — психически больного, сбежавшего из клиники, — ответила она, поморщившись. — Ликвидаторы нас проклинают, но что ещё было делать? Правду им сказать?

— Ну да, — согласился без особой радости Гарри. — Ладно… так, ты говоришь, Визенгамот?

Глава 62

— Итак, всего у нас пятьдесят голосов, — заговорила Гермиона. — Для оправдания нужна половина — хотя, на самом деле, меньше: шанс, что никто не воздержится от голосования, ничтожен.

— Но он есть, — заметила Фоссет.

— Потому и двадцать пять, — кивнула Гермиона. — Предлагаю обсудить, на кого мы можем наверняка рассчитывать. Гарри, начинай.

— Наверняка — ни на кого, — тут же сказал тот с такой решительностью, что рассмешил всех. — Я шучу. На Кингсли можем — он посмотрит материалы и, конечно, всё поймёт.

— Раз, — сказала Гермиона, и все снова рассмеялись.

— Думаю, что Флетвок, — продолжил Гарри, — и Моран.

— Моран — это хорошо, — заметил Робардс. — Ирландцы редко спорят с ней — если и не согласятся, то, скорей, воздержатся.

— Ну, допустим, шесть, — поколебавшись, сказала Гермиона. — Пускай даже семь.

— Не уверен, — возразил Гарри. — Моран — это аргумент, конечно, но чтобы ирландцы отправили вместо неизвестного им оборотня в Азкабан своих? Да ещё не просто ирландцев, а тех, кто попытался воссоздать то, что они потеряли… я бы не был так уверен. С другой стороны, Моран о чём-то долго говорила с Данн — и они, по-моему, договорились. И наверняка Моран проведёт переговоры. В общем, я тут вижу равное количество шансов, что ирландцы будут голосовать и за оправдание — и против.

— Но кто-то же за ней пойдёт, — с нажимом сказал Причард. — Я за то, чтобы считать, что у нас есть шесть голосов. В целом.

— Да пожалуйста, — Гарри сделал щедрый жест. — Хоть пятнадцать.

— Нет, пятнадцать — это слишком, — невозмутимо возразила Гермиона. — Шесть — возьмём по минимуму. Далее — я полагаю, Августа Лонгботтом проголосует за оправдание.

— По идее, да, должна, — с сомнением проговорил Гарри. — Хотя я не рискну сказать, что она испытывает к Винду хоть какое-то подобие симпатии.

— Она болезненно справедлива, — поддержал Гермиону Робардс. — Как бы она сама ни относилась к Винду… а может, именно поэтому она будет обращать внимание лишь на доказательства.

— Тогда семь, — сказал Гарри. — Я не стану утверждать, но предположу, что Эрни не проголосует за. Может быть, воздержится — но… — он покачал головой.

— Ну, его можно понять, — хохотнул Причард. — Меня бы тоже бесило, если бы мой зять мало того, что был бывшим Пожирателем, ещё и отцы бы мне по возрасту годился. А всё ты, — он обвиняюще указал на Гарри пальцем.

— Да, я — всё, — подтвердил тот, вызвав этим дружный взрыв хохота. — Белби, полагаю, будет за. И это восемь.

— Да, Белби у нас известный любитель оборотней, — продолжал веселиться Причард. — Гринграсс, я надеюсь, тоже.

— Я тоже, — поддержал его Поттер. — Это девять.

— Можно с Лайзой Турпин поговорить, — предложила Гермиона.

— А она — с отцом? — поморщился Гарри. — Не уверен я, что это приведёт к нужному эффекту. Но, в целом, полагаю, Турпин не дурак и сам прекрасно всё поймёт. Уж кто-кто, а он-то должен.

— Ну, допустим, десять, — сказал Причард. — Условно.

— Шаффик? — спросил Робардс.

— Да, пожалуй, — кивнул Поттер. — Ему, в целом, наплевать, но он придерживается либеральных взглядов и нередко голосует вместе с Гринграссом или с Турпином. Одиннадцать. Кстати, вероятно, Харкисс.

— С чего бы это вдруг? — возмутился Причард. — Да у меня совести больше, чем у него — сочувствия!

— Так-то оно так, — улыбнулся Поттер, — но на процессе над Мунами он проголосовал в их пользу. Как, кстати, и Оллертон.

— Ну, Оллертон вообще любит выносить оправдательные приговоры, — скривился Причард. — Так что да. Тринадцать.

Возникла пауза, после которой Гарри неохотно признал:

— В целом, всё.

— А Уоррингтон? — с упрёком проговорил Робардс. — Браун, вероятнее всего, проголосует следом.

— Бут с Голдштейном, — не очень уверенно сказала Гермиона. — Если с ними побеседовать заранее… скажем, завтра… Будет уже семнадцать.

— Вообще-то, восемнадцать, — заметил Робардс.