Тёмная сторона луны

В Малфой-мэноре они пробыли недолго, почти сразу же отправившись в дом Мальсибера — где Скабиора вскоре и оставили в компании единственного эльфа, впрочем, тут же скрывшегося по каким-то своим, эльфийским делам. Некоторое время Скабиор бродил по коридорам, но ему быстро это надоело: большинство дверей были закрыты, а коридоры вновь и вновь приводили его в холл, куда бы он ни сворачивал. Выходить наружу Скабиор не мог, но окна были ему вполне доступны, и, и в конце концов, он уселся на широкий низкий подоконник и уставился на поросшую высокой травой дюну, переходящую в пляж, а затем и в море. Дом стоял на берегу небольшой бухты, вероятно, живописной, но, скорее, с моря, а не с берега. Вот откуда, значит, у Мальсибера такая любовь к морю… Скабиор подумал, что и сам скучает по нему — но не по тёплому и ласковому, каким, похоже, было это, а по северному и суровому, оркнейскому. Что же, если Поттер ошибается, и он всё-таки отправится в Азкабан, будет ему море — правда, говорят, что его не видно там в окошки, но зато отлично слышно. Да и пахнет им там, вероятно…

Браво, Кристиан. Вот ты и нашёл плюс даже в вероятном заключении — ты давно ли стал таким оптимистом? Ему стало смешно и ужасно, просто невероятно тоскливо, и чтобы отвлечься, он попытался представить, каково это — вырасти в таком вот доме. В одиночестве, вдалеке от всех… тут же даже магглы далеко — Скабиор не знал, где дом находится, но в окна не было видно ни одного маггловского дома, так что, видимо, до ближайшего поселения было не так близко. Даже если здесь бывали гости — а они, наверное, бывали, Мальсибер не напоминал человека, выросшего в полной изоляции — всё равно это совсем не то же самое, как когда для того, чтобы с кем-то поиграть или подраться, достаточно просто выйти на улицу. Скабиор прекрасно помнил, как он вырос сам — и как с самого нежного возраста носился вместе с другими мальчишками по Лютному и его бесчисленным закоулкам и лазил по подвалам и по чердакам. Да он бы рехнулся сидеть дома или бродить по здешним дюнам и лесам в одиночестве! Нет, конечно, тут была библиотека, и, наверное, с ребёнком рано стали заниматься — чистокровные, они такое дело любят. Но всё равно — какая же тоска! Нет, определённо, если бы он мог выбирать, он бы выбрал Лютный с его вонью, нищетой и весьма своеобразной моралью — зато там почти в любое время суток с лёгкостью можно было найти компанию, подходящую или не очень, но живую и не скучную. А здесь… Да здесь просто озвереешь же с тоски! А потом пойдёшь не то что к Лорду — к чёрту лысому!

А ему ведь повезло, чётко осознал он. Просто повезло — и теперь, когда он выйдет на свободу, ему нужно будет позаботиться о том, чтобы детство его крестников не прошло бы в одиночестве, и потом, став взрослыми, они не шарахались бы ото всех или же, напротив, не прибились бы к какой-нибудь сомнительной компании только чтоб почувствовать себя среди своих.

Глава 66

Оставив Скабиора в доме Мальсиберов под присмотром эльфа, Поттер заскочил домой — обедать. Всё равно поесть ведь где-то было нужно — вечер ему предстоял длинный, возможно даже переходящий в ночь, и кто знает, когда он ещё раз сможет выбрать время для того, чтобы перекусить. Так почему не дома? Хоть детей увидеть… если они там, конечно.

Детей «там» не оказалось, впрочем, как и Джинни. Только Кричер… и разгуливающая по ковру в гостиной сова.

— Ты давно здесь? — спросил Гарри, подходя к ней. Птица оглядела его и громко ухнула — и Поттер разглядел на её перьях мелкие капельки воды. Значит, прилетела она совсем недавно, и часть пути проделала под дождём. — Давай письмо, — он присел на корточки и, едва увидел почерк на аккуратно сложенной и запечатанной каплей сургуча записки, едва не подпрыгнул. Неужели же портрет готов? Или, может…

Додумывать Гарри не стал, просто развернув письмо — и рассмеялся. Как, однако, верно он выбрал объект! Может быть, они теперь сумеют отыскать беглянку. Как бы это было кстати! Однако… Мерлин, ему бы хотя бы лабораторный хроноворот! Хоть на час — но лучше на три! Он же застрянет с портретом — а ему бы сейчас вызвать Бирна и продолжить разговор. Раздвоиться бы ему… эх, мечты.

Всё, что он мог сделать — уложить обед вместо получаса в пять минут. В конце концов, холодное рагу и большой бутерброд с сыром превосходно насыщают, а едятся быстро. Наскоро запив всё это горячим, к счастью, чаем, Гарри виновато поглядел на ворчащего что-то осуждающее Кричера и камином отправился в Лестрейндж-холл.

Его ждали. Портрет стоял, прикрытый тканью, в главном зале у окна, и Рабастан, вышедший навстречу Гарри, поприветствовал его горделивым:

— Я успел! Хотя потом его нужно будет завершить — я не сделал фон, и ей некуда уйти оттуда. Но ведь это ничего?

— Это даже лучше, — заверил его Гарри. — Так и надо было — только я не сообразил об этом попросить.

— Руди мне сказал, что ты будешь её допрашивать, — сказал Рабастан, покосившись на портрет.