Тёмная сторона луны

Вот за что она себя не то чтобы хвалила, но, по крайней мере, признавала, что сделала всё правильно, так это за продукты, что взяла из того дома. Сил охотиться у неё не было, так же как и аппетита, но есть было нужно, чтоб совсем не ослабеть, и она ела — выпивала ежедневно по яйцу и съедала немного ветчины и сыра. Булочки уже закончились — их она съела первыми, пока не успели заплесневеть — но остались крекеры с шотландским масляным печеньем. Добавляя к этому ненавистный шоколад, от которого потом во рту долго сохранялась противная какая-то крупитчатая сладость, и который она заедала яблоками или огурцами, она вполне наедалась и совсем не чувствовала голода, лишь отчаянно страдая по чашке горячего кофе или чая. Да хотя бы просто кипятка! Но набрать дров для того, чтобы согреть воду, Хадрат была не в силах. Ничего… Если ей повезёт и рана после трансформации всё-таки затянется, будут ей и дрова, и чай, и кофе, ну а если нет, какая уже разница? Так она и сдохнет тут, а потом однажды кто-нибудь наткнётся на её обглоданный скелет, и будет забавно, если это окажется владелец стащенных ею вещей.

Хадрат попыталась повернуться поудобнее, но только взвыла: словно раскалённая игла ввинтилась в её внутренности и запульсировала там, словно живое существо. Пришлось замереть и ждать — а потом можно было уже взять одну из тех маленьких пилюль и проглотить, и надеяться, что она подействует хотя бы ненадолго. Впрочем, Хадрат в последнее время всё чаще казалось, что они почти что не работают — может, потому, что не были рассчитаны на подобное. Хель, как же ей всё это надоело! Почему, ну почему её не могло задеть чуть-чуть поменьше?!

— Эй! — прозвучало вдруг от входа, и Хадрат от неожиданности подпрыгнула. Сердце бешено забилось, и даже боль не перебила охватившей её паники. — Привет, — произнёс мужской голос, и Хадрат торопливо заогядывалась и, до крови кусая губы, чтоб не заорать от боли, потащилась так быстро, как только могла, к тому месту в пещере, где валялись относительно некрупные камни, которыми можно было запустить в неожиданного гостя. — Я слышу, что вы там, — проговорил мужчина. — Я войду?

— Входи, если надоело жить! — хрипло крикнула Хадрат, садясь на пол и примериваясь. Если бы она была здорова, она без проблем попала бы отсюда в голову любому, кто имел бы глупость сунуться в узкий проход — а так… Надо подойти поближе — чтобы уж наверняка. Однако боль была настолько сильной, что Хадрат побоялась просто грохнуться тут в обморок — тогда, не слыша её больше, этот урод наверняка войдёт.

— Ладно, — отозвались снаружи. — Ты живёшь тут?

— Да, — чуть успокаиваясь, ответила Хадрат. Мало ли… может, правда не полезет? Вдруг турист какой, который просто ищет место, где можно укрыться и переждать дождь? Как будто такой дождь можно переждать. — И я не люблю гостей, — мрачно предупредила она.

— Помощь нужна? — мирно поинтересовался незнакомец.

Хадрат открыла было рот, чтобы сказать «Нет», но промолчала. Это же шанс! Только как его использовать? Знать бы, кто это — волшебник или маггл? Хотя откуда тут взяться волшебнику? Значит, маггл. Так. Если б как-то вынудить его принести сюда лекарства!

— Какая? — она больше ничего так и не придумала.

— Что «какая»? — удивился незнакомец. — Помощь-то? Какая-нибудь.

Что ж, логично.

— Нужна, — осторожно ответила она. — Какая-нибудь.

— Принести чего-нибудь? — спросил он.

— Давай, — согласилась Хадрат, изумляясь идиотизму этой беседы.

— А что? — вполне предсказуемо поинтересовался незнакомец.

— Что не жалко, — хмыкнула она.

— Ладно, — неожиданно покладисто согласился он и пообещал: — Я вечером приду.

И замолчал. Запах тоже почти сразу же пропал — но это ни о чём не говорило: шёл дождь, и тут что аппарировать, что быстро уходить… хотя она не слышала же аппарационного хлопка. Значит, или правда маггл, или попросту ушёл…

Хадрат похолодела, сообразив, что это значит. Если дождь не смоет его след, она и через две оставшиеся ночи выйдет по нему туда, где он живёт — то есть, к людям. Дура! Идиотка! Слабоумная кретинка! Хадрат с размаха несколько раз стукнула себя раскрытой ладонью по голове. Да как можно быть такой вот слабоумной?! Зачем было звать его сюда?! Сейчас дождь — а если к вечеру он всё же перестанет? И больше не пойдёт до полнолуния? Что она наделала? Своими собственными руками, языком своим дурным подписала себе смертный приговор!

Может быть, его убить? Да… подкараулить — и убить. Дать по голове камнем — или вот ножом ударить. Да… да — больше ничего не остаётся. Надо подождать, покуда он придёт, позвать его сюда — и подкараулить. Там такой вход узкий, а внутри темно — он не увидит ничего и сделать ничего не сможет.