Тёмная сторона луны

О газете Скабиор размышлял уже давно. Если сравнивать мир магглов с их, волшебным, то в этой сфере они отстали лет на двести. Ладно, на сто — но, так или иначе, у них было до Мордреда свободных ниш. Что они имели, собственно? «Пророк» с его детищами,«Придиру» и некоторое количество специализированных журналов — для спортолюбителей, для умников и для домохозяек. А нормальной оппозиционной прессы у волшебников не было — как не было газет, выражавших позицию всяческих… как бы их назвать… меньшинств, что ли? Вот, к примеру, те же гоблины… Скабиор тихонько фыркнул. Да, вот это был бы номер, если бы его газета стала их площадкой тоже. С другой стороны, почему бы нет? Он, конечно, терпеть не мог этих хитрых тварей, но ведь им не обязательно дружить для того, чтобы работать вместе. Держат же они в банке деньги фонда — и даже не кривятся. Впрочем, Хель бы с ними, с гоблинами — его куда больше интересовали оборотни. Да и просто те волшебники, которым было, что сказать — да негде. Скабиор был убеждён, что подобные найдутся, и что у него всё может получиться — только надо было найти деньги и…

Стоп.

У него же деньги есть! У него же есть четыре выигранные тысячи! Этого, наверно, хватит? Хоть на что-то? Скабиор даже глаза открыл — Лето тут же заурчал погромче и когти выпустил тоже посильнее. Скабиор ухмыльнулся и чуть потрепал его за шкирку, вызвав этим ещё более громкое урчание. Точно, точно, как же он забыл?! У него есть деньги! И впервые в жизни есть шанс не спустить свой выигрыш так же легко, как получил его, а пустить на что-то нужное. Только делать это надо быстро, пока он не передумал. Деньги уже начинали жечь его ладони — Скабиор прекрасно помнил это ощущение и знал, чем оно заканчивается. Нет уж, на сей раз всё будет по-другому.

Только надо найти Риту. Куда, кстати, она делась? Почему он не видел её в зале? Он не мог придумать ни одной причины, по которой бы она могла добровольно пропустить такой процесс — и не потому, что тот был именно над ним, а в принципе. Значит, что-то с ней случилось. Мордред…

Настроение у Скабиора испортилось. Полежав ещё немного, он снял сначала с себя недовольно заворчавшего и больно оцарапавшего его за это Лето, потом очень осторожно высвободил плечо и, подложив под голову Кристиана подушку, прикрыл его простынёй и переложил к нему книззла. Как ни странно, тот не стал протестовать и послушно растянулся рядом с мальчиком, вновь начав урчать.

— Охраняй, — шепнул книззлу Скабиор. — Я сейчас.

Накинув халат, он, как был, босой, спустился по лестнице — своей собственной винтовой лестнице! — и прошёл в гостиную. Совиный насест был пуст, и Скабиор вышел на улицу и позвал птицу. Звать пришлось довольно долго, и пока он ждал, Скабиор медленно бродил по прохладной, влажной от росы траве и думал, что какая, к дракклам, Эса? Обменять вот это всё на неизвестно что? Угробить всю свою с таким трудом возвращённую жизнь — и ради чего? Даже если вдруг у него что-то и выйдет — что он с этим будет делать? В чужой стране с чужими детьми и, что уж тут, с чужой женщиной? Готов он бросить всё это ради малодостижимой цели? Потому что Скабиор себя отлично знал: если он начнёт, то уже не остановится. А значит, всё, что представляет из себя сейчас его жизнь, будет подчинено достижению той самой цели — и уйдёт на второй и третий план. Хочет ли он этого? Ну, если серьёзно?

— Да ну к дракклам, — пробормотал Скабиор. Слишком долго он собирал и строил то, что у него сейчас было. Да ничто в мире не стоило этого похожего на замок дома и его собственной, личной башни — и спящих сейчас внутри людей. Любовь… Ему не восемнадцать, чтобы бросить всё и окунуться в страсть, не жалея ни себя, ни окружающих. Не одной любовью жив, как говорится. У него другая есть. И не одна.

И вообще. Рита лучше — уж в постели точно. И если эта мордредова птица не прилетит сейчас, немедленно, Скабиор повыдергает ей все перья.

Словно бы услышав это, сова, наконец, явилась — и, увидев Скабиора, так явно образовалась, закурлыкав и, опустившись на его предплечье, так трогательно прижалась к нему, что он растаял и, осторожно погладив её перья, проворчал:

— Вот ты невесть где летаешь — а я дома уже с вечера. Ладно, ладно… отнесёшь письмо? Только его ещё надо написать… пошли в дом, — позвал он и понёс перебравшуюся к нему на плечо и нежно перебирающую клювом его волосы птицу внутрь.