Тёмная сторона луны

— Видишь, — удовлетворённо проговорил Поттер. — Ты сам взвился, едва тебя даже не то что припугнули — так, бросили намёк. И мне интересно, что бы ты сделал, пригрози кто тебе отправить твою сестру в азиатский особенный бордель?

— Ну, допустим, — помолчав, согласился Причард. — Но ты не сравнивай. Они фанатики.

— Ты тоже не мирный обыватель, — добродушно заметил Робардс. — И когда ведёшь дело, вполне сойдёшь за фанатика.

— А уж за стейком, — подхватила Фоссет, — на тебя вообще смотреть страшно. Особенно после работы.

— Да все бы были такими маньяками, — безнадёжно отмахнулся от них Причард, вернувшись к набиванию своей трубки.

— Они сказали ещё кое-что важное, — неожиданно сказал Долиш. — Про О'Нилл. «Всё, что арфой сделано, может быть так снято». Только как её доставить в Мунго…

— Пусть только попробуют… — сжала кулаки Фоссет.

— Не обязательно нести арфу в Мунго, — возразил Поттер. — Можно привести в Отдел Тайн О'Нилл. Ты поговоришь с родителями? — попросил он Фоссет. — Не сейчас, когда договоримся. И надо расспросить МакМоахиров поподробнее. А ты говоришь, угрозы, — глянул он на Причарда.

— Ну, — сказал тот неохотно, — если эта информация поможет, я признаю, что был смысл их здесь оставлять.

— Никогда в жизни я так не ждала полнолуния, — сказала Фоссет.

— Почувствуй себя оборотнем, детка, — низким, «бархатным» голосом проговорил Причард, и все, наконец, рассмеялись.

Глава 94

В лесу темнеет быстро. Ушла из дома лесника… хотя какой он, к Нидхёггу, лесник? Волшебник! Он хелев волшебник! Из его дома Хадрат ушла под вечер, злая и ненавидящая весь свет. Она шла сквозь лес, не разбирая дороги и не думая, куда именно идёт, и остановилась лишь когда темнота совсем сгустилась. Надо было устроиться на ночёвку — вообще-то, это следовало сделать засветло, но тогда она была ещё слишком зла и об этом не подумала. И кого она этим наказала, с горечью подумала Хадрат. Почему всегда её злость и ярость оборачиваются против неё самой? Ладно, ночевать в лесу ей не впервой. Справится, тем более что сейчас лето. Правда, без палочки это будет сложней обычного… выйти бы куда-то на поляну — луна сейчас почти полная, видно хорошо. Но просветов среди деревьев Хадрат не видела и искать поляну не пошла. Вместо этого она отыскала место поровнее и посуше и уселась, сбросив с плеч рюкзак. И начала методично его обыскивать. В одном из внешних карманов обнаружились трут, кремни и маленькая металлическая масляная лампа, в которой тяжело плескалось масло. Вещь, опасная в неумелых руках в лесу — но уж с чем-с чем, а с огнём Хадрат обращаться умела. И потом, лампа наверняка была зачарована — впрочем, Хадрат проверять это не собиралась и старалась обращаться с ней очень аккуратно.

В тёплом свете трепещущего огонька Хадрат развязала рюкзак и, откинув верхний клапан, первым делом обнаружила плотный свёрток, оказавшийся плащ-палаткой. У них в стае были такие — удобная штука, летом так и вовсе почти идеальная, если уж нет ни палатки, ни пещеры, ни ещё какого-то укрытия. Тот, кто собирал рюкзак, позаботился о ней — хотя она и не просила. И ничем поэтому этому кому-то не обязана! Тоже мне, изобразил тут добренького! Почему он не сказал? Почему они оба ничего ей не сказали?!

Этот вопрос буквально изводил её. Она не понимала эту парочку — начиная с того, зачем вообще было вмешиваться и тащить к себе незнакомого человека, и заканчивая тем, зачем было скрывать от неё то, что они волшебники. Особенно когда они поняли, что имеют дело с оборотнем… когда, кстати, это произошло? И как? И почему они взялись помогать тому, кого ищут авроры? Впрочем, ответ на этот вопрос Хадрат, в целом, знала: значит, сами были… или есть в такой же ситуации. Но вот как они узнали? Кто их предупредил? И кто они вообще такие, эти двое, живущие в лесу? Зачем они помогли ей?

Хадрат продолжала разбирать рюкзак, всё больше убеждаясь в том, что собрал его человек, отлично представляющий себе, что такое ночевать и даже жить в лесу. Даже еду ей с собой положили очень правильную: крупы, сухари, вяленое мясо, соль, сахар… даже шоколад. И ножи хорошие, и верёвки… котелок, опять же. И фляга, сейчас наполненная всё ещё горячим чаем. Видно, зачарованная: слишком много было того чая. И рюкзак был тоже явно зачарован: слишком много в него вмещалось, а сам он был излишне лёгким. Разложив все вещи на траве, она мрачно уставилась на всё это богатство. В голове бился один вопрос: зачем? Вот им двоим это всё — зачем? Ну должна же быть какая-то причина.

Кое-как поев, Хадрат собрала рюкзак обратно, завернулась в плащ-палатку, улеглась и попыталась заснуть. Но сон не шёл: мысли так и крутились вокруг той странной приютившей её пары. А когда она всё же уснула, ей снился тот мужик и его жена, ведущие какой-то интересный, но совершенно непонятный разговор, и дом, почему-то украшенный гирляндами, словно к рождеству.