Тёмная сторона луны

— Бросьте, — с пренебрежением отмахнулся Причард. — Вы не дети малые — не могли не понимать, что вас расспрашивают не для того, чтоб получше подобрать ему подарок на день рождения. Не хотели знать — согласен: пойми вы, вас бы вынудил замолчать контракт.

— Неправда, — глухо проговорила Кайла. — Мы не знали. Но вы правы — мы… ошиблись. Дали обмануть себя.

— И дадите снова, — жёстко сказал он. — Когда вас опять найдут.

— Не дадим, — она поджала губы.

— Дадите, — Причард чуть сощурился.

— Мы не будем больше ни с кем обсуждать… никого не будем, — твёрдо сказала она. — Мы не верим больше им.

— Докажи, — Причард мгновенно оказался прямо перед ней.

— Как? — спросила она горько.

— Помоги исправить то, что они сделали, — чётко сказал он.

— Но его же оправдали! — недоумённо проговорила Кайла, и её взгляд метнулся к Скабиору.

— Его — да, — Причард снова поймал её взгляд. — Но наша подруга до сих пор больна. Помогите вылечить её — и мы поверим в то, что вы действительно решили заключить мир с нами.

— Но мы не умеем, — Кайла покачала головой, и в её голосе прозвучало сожаление. — Правда не умеем. Мы не целители, а воины. Всё, что знали, мы сказали…

— Если что-то сделано с помощью арфы, — тихо-тихо проговорила Дейдре, — ей же можно всё исправить.

— Знаю, — мягко сказал Причард. — Но вы можете не знать, что вы сами что-то знаете. Поработайте с легиллиментом — может, он найдёт, как работать с арфой.

МакМоахиры переглянулись.

— Хорошо, — сказала Кайла.

Причард улыбнулся — хорошо, по-настоящему — и вдруг протянул ей руку.

— Значит, не враги? — спросил он.

Кайла чуть поколебалась, но руку всё же протянула и пожала ладонь Причарда. И сказала:

— Не враги.

Причард повернулся к Дэглану и вопросительно приподнял брови.

— Не враги, — повторил тот, тоже пожимая руку Причарду.

— Не враги, — негромко проговорила и Дейдре, сделав то же самое.

— Фоссет! — позвал Причард.

За ней последовали тот же ритуал прошли Пикс и Маллиган. Долиш был последним, и когда всё было, наконец, закончено, Причард вдруг требовательно проговорил:

— Поттер!

И тот не увидел на лицах МакМоахиров ни капли удивления.

Руки МакМоахиров были тёплыми, а рукопожатия — твёрдыми, и, возможно, Поттер ошибался, принимая желаемое за действительное, но ему почудилось в их взглядах облегчение.

— А теперь, — как только руки Поттера и младшей из МакМоахиров разомкнулись, Причард весело потёр ладони и достал откуда-то бутылку красного вина, — скрепим этот договор по-настоящему, — он поставил бутылку на стол и, наколдовав десять бокалов, откупорил её, разлив вино, отлевитировал бокалы к каждому присутствующему. Затем вынул из кармана большую булочку с корицей, несколько картинно разрезал её пятью взмахами на десять же частей и раздал их всем. И, первым отсалютовав бокалом, бросил свой кусочек в рот и запил его вином.

Залпом.

…Уже в аврорате, попрощавшись с Маллиганом и отправив остальных работать, Поттер попросил:

— Грэм, задержись, — и когда они остались наедине, сказал: — Спасибо. Это было в сто раз лучше, чем я мог надеяться. Могу я задать вопрос?

— Задать можешь, — предсказуемо ответил Причард.

— Ты действительно простил?

— Нет, конечно, — усмехнулся Причард. — И, предвосхищая следующий вопрос: я им не верю. И не поверю, по крайней мере, до конца, никогда. Но работать с ними надо, остальное — несущественно. Не так ли?

— Так, — кивнул Гарри, улыбнувшись. — Когда-нибудь ты, пожалуй, займёшь этот кабинет.

— Уволь, — скривился Причард. — Я аврор, а не чиновник. Сам сиди тут и страдай — а я пойду работать, — он широко улыбнулся, подмигнул ему — и вышел, но тут же заглянул обратно и напомнил: — С тебя арфа. И отгул. Второй лучше деньгами.

И ушёл, на сей раз, окончательно.

Поттер, улыбаясь, медленно дошёл от двери и до стола, обошёл его и, опустившись в кресло, придвинул к себе одну из сложенных в правом углу папок. Отпуск, кажется, опять откладывался, а вот рабочая неделя только начиналась. Нравилось ли ему это? Он бы ни за что и никому не признался в этом, но, вероятно, да — иначе что бы он здесь делал?

Поттер открыл папку и, глядя на бесконечные колонки цифр, вздохнул. Нет, он всё же одолеет этот отчёт к вечеру. А завтра уже займётся чем-то настоящим… или, по крайней мере, более интересным.

Эпилог

— Я же говорил, — раздражённо произнёс худощавый брюнет, постукивая кончиками длинных ухоженных пальцев по краю массивной дубовой столешницы. Его указательный палец украшало простое кольцо белого металла с прозрачным кабошоном, иногда поблёскивающим сине-голубым.

— Ну говорил, — мрачно отозвался чем-то похожий на него брюнет, такой же худой, но менее гармонично сложенный и куда более высокий, на чьём правом же, как и у его собеседника, указательном пальце красовалось точно такое же кольцо. — Ты проголосовал за его невиновность!

— О да, — язвительно проговорил первый брюнет. — Безусловно, мой голос всё решил бы. За признание вины проголосовали восемь человек — и как раз девятый чашу весов и перевесил бы.