Тёмная сторона луны

Оставшись один, он медленно поднялся в спальню и лёг на кровать, завернувшись в простыню и закрыв глаза. Яркий солнечный свет, наполнявший в комнату, раздражал его, но сил встать и закрыть ставни у Скабиора не было. После. Надо будет сделать это вечером, когда опять придёт Мальсибер — всё равно вставать, вот он заодно их и закроет. В доме было тихо, лишь снаружи раздавались непривычные, чужие звуки — но это было даже хорошо. Они отвлекали и не то что вызывали интерес, нет — но, по крайней мере, занимали ту крохотную часть сознания Скабиора, что не была поглощена отчаянием. Скорей бы всё это закончилось! Скорей бы прошёл суд и он смог бы, наконец, уйти — потому что жить так, вспоминая каждую секунду то, что было у него до этой ночи и чего не будет больше никогда, было совершенно невозможно.

Даже на свободе — которой, впрочем, у него не будет тоже.

Мальсибер появился вечером — солнце ещё не село, но его свет стал золотым и мягким, обещая приближение заката.

— Как вы? — Мальсибер внимательно вгляделся в лицо Скабиора, но тот отвёл взгляд, коротко ответив:

— Превосходно.

Они молча прошли в гостиную и, садясь, Скабиор вдруг сообразил, что даже не умылся. Да и наплевать — он же просто спал… или лежал — он не помнил толком. Спал, наверное — невозможно же лежать весь день. Наверное…

Они вновь уставились в глаза друг другу — и Скабиор снова начал вспоминать, как росло день ото дня в нём раздражение и желание восстать. Да, восстать — против Статута, против глупых и нелепых правил, которые когда-то выдумали слабые трусливые волшебники. А теперь он — и они все — должны…

— Вот на чём поймали вас.

Скабиор вздрогнул и непонимающе уставился на уставшего, но весьма довольного Мальсибера.

— В смысле?

— Невозможно просто так внушить какое-то желание, — пояснил тот. — Его нужно прицепить к чему-то — и чем это что-то более привычно и естественно, тем сильней и незаметней будет связка. Лично вас поймали на нелюбви ко всяким правилам и желании жить так, как хочется. Я пока не знаю, правда, как продемонстрировать это Визенгамоту — но то место я нашёл. И нашёл того, кто это сделал.

— Нашли? — Скабиор проговорил это так тихо, что едва услышал себя сам.

— Нашёл, да. Но это далеко не всё… это лишь начало. Но дальше будет легче, — пообещал Мальсибер.

— То есть, — хрипло спросил Скабиор, — это было… не моё желание?

— Нет, конечно, — Мальсибер улыбнулся. — Вернее… не совсем, — поправил он себя. — Вот такого вы, конечно, не хотели — но Статут вы справедливым не считаете. Плюс ваша многолетняя борьба с установленными правилами — и всё, что нужно было сделать, это лишь слегка разбудить все эти чувства и задать им направление.

— Вот так просто, — медленно проговорил Скабиор.

— О, это совсем не просто, — возразил ему Мальсибер. — Это очень тонкая и непростая магия — и, сказать по правде, очень долго я считал, что никто, кроме меня, такого не умеет. Очень глупо, разумеется — но я в это верил.

— Почему?

— Потому что полагал, что это — секрет нашей семьи. Забывая, например, что даже если бы и так, то в семье ведь были ветви и побочные — девочки и братья младшие… не говоря уже о том, что вообще предполагать, что обладаешь неким уникальным знанием, передающимся из поколения в поколение, довольно глупо, вам не кажется?

— Не знаю, — Скабиор на миг зажмурился и обтёр лицо ладонью. — Я вообще… не понимаю, как это происходит.

— Хотите, расскажу? — спросил Мальсибер — и вдруг предложил: — Может быть, пройдёмся? Я устал смертельно и хочу проветриться — если вы не против.

— Нет, — Скабиор пожал плечами. Честно говоря, идти куда-то ему совершенно не хотелось — но и отпускать Мальсибера, не получив ответов, не хотелось тоже. Ничего, он не развалится — дойдёт. Не в горы же они пойдут сейчас — так, по улице пройдутся. — Расскажите, — попросил он.

— Расскажу. Идёмте, — Мальсибер встал и первым пошёл к двери. — Проще всего будет, вероятно, на примере, — сказал он, когда они вышли на улицу. Снаружи оказалось неожиданно ветрено — и ветер был прохладным, свежим и сырым. — Ночью будет буря, вероятно, — заметил Мальсибер. — Итак — представим, что вам нужно убедить кого-нибудь убить, допустим, кролика. Верней, не убедить, а сделать так, чтобы ему захотелось это сделать. Если это будет человек вроде вас — умелый и без предрассудков — вполне хватит для начала вызвать у вас чувство голода, затем — привязать его к крольчатине, а потом — подсунуть вам животное. Схема грубая, конечно — но примерный принцип вам понятен?

— Не очень, — думать было почему-то тяжело: Скабиор то и дело терял нить рассказа, но не переспрашивал, чтоб не выглядеть совсем уж идиотом. Вероятно, это следствие «сеансов»… надо бы спросить Мальсибера об этом.